|
Ответ, неожиданный и очевидный, дала ей сама природа, подсказав место, где она могла бы найти убежище. Она знала название деревушки и ее приблизительное местоположение, нужно только как можно скорее добраться до ближайшего вокзала, в пятнадцати километрах отсюда. Она продолжила идти не помня себя, словно в забытьи, мозг работал на максимальных оборотах, меньше чем через три часа она добралась до вокзала, уже стемнело, но несколько поездов еще шли на север, она села в первый – если появятся контролеры, она скажет, что ее ограбили, женщина ее возраста, ее вида не вызовет подозрений. Контролеров не было. В зале ожидания она села рядом с молодыми людьми, которые тоже куда-то ехали, они предложили ей газировку и чипсы. Она заснула там, в неудобном кресле, и спала без снов и кошмаров. На рассвете она умылась в туалете, причесалась, подошла к первому автобусу, который шел на восток, и рассказала водителю свою короткую историю, завершив ее словами: «Я возвращаюсь домой». В каком-то смысле так оно и было. Она возвращалась к себе. Четыре часа спустя она увидела деревушку с невысокими домами и узнала его – точно как на открытке. Она пошла по грунтовой дороге, ведущей к старой овчарне, и увидела фургон Эрнеста. Тиски, сжимавшие ее легкие, будто разжались, и она поняла, что достигла конца пути. Она громко позвала его по имени, и он, ошарашенный, выскочил из-за фургона, за которым собирал помидоры. Эдди звонил ему накануне, рассказал о смерче, о разрушениях, о ее исчезновении, о том, как они с Лени напуганы, а теперь жена брата стоит перед ним, с трудом подбирая слова – она едва начала находить ответы на вопросы, которые сама же себе задавала. Она бросилась к нему на грудь, и слова наконец полились:
– Я задыхалась, Эрнест, я и правда должна была умереть от чего-то более ужасного, тяжелого, мощного, чем ураган, я не знаю, чем это доказать, но точно знаю, я слишком долго проходила мимо своей жизни, и это моя вина, никто не заставлял меня сходить с пути, идти другой дорогой, но, Эрнест, стоит только подумать об этом, стоит только об этом заговорить, и у меня подкашиваются ноги, перехватывает дыхание, я рассыпаюсь на куски, мне нужна пауза, передышка, я прошу у тебя убежища, и если ты не можешь мне его дать, позволь мне остаться хотя бы на одну ночь, и завтра я уйду, но, Эрнест, я не вернусь, я пойду дальше, на север или на восток, я не вернусь обратно. Он чувствовал себя как любовник, к которому она прибежала тайком, как соучастник преступления, и ему это не нравилось, восемнадцать лет назад он нашел брата не для того, чтобы теперь потерять его или стать его врагом, но он согласился – на некоторое время, потому что боялся, что если откажет, она сделает, как сказала, и никогда не вернется, и это он будет виноват, потому что с того самого момента, когда она распахнула перед ним дверь почти двадцать лет назад, он испытывал к ней особое чувство, он был ей должен – и теперь возвращал этот долг. Он больше не произносил имен Эдди и Лени, хотя каждый день старался узнавать, как у них дела. Они почти не разговаривали – она поняла, что ему нужны тишина и одиночество. Она помогала ему ухаживать за огородом, набирать воду, собирать бузину и яблоки в соседнем саду. Она надевала его одежду, пока ее вещи сохли после стирки, они были слишком большими, и она выглядела смешно в его штанах, подхваченных прищепкой, в его брюках с подтяжками, которые ей приходилось подворачивать десять раз. По вечерам он доставал из чехла гитару и играл песни семидесятых, «Girls will be boys and boys will be girls, It’s a mixed up, muddled up, shook up world, except for Lola»[5], а потом они ложились спать в фургоне, повернувшись друг к другу спиной, и вставали вместе с солнцем. Эрнест готовил кофе, подавал чашку Норе, она говорила спасибо – и все, и потом каждый занимался своим делом. Но однажды вечером Нора запела вместе с ним: «Hey babe, take a walk on the wild side»[6], вечер был таким мягким, дул ветерок, качались травы, «Jackie is just speeding away, Thought she was James Dean for a day, Then I guess she had to crash»[7], к ней вдруг вернулась юность, когда она ездила с друзьями в походы, когда они вместе целовались под заброшенным мостом и танцевали дни и ночи напролет до тех пор, пока не падали от усталости. |
