Трудно было выразить словами благодарность, которую испытывала она к этому человеку. Не стоило даже пытаться. Поджав под себя одну ногу, Аманда сидела перед Пирсом.

– Ты вовремя посоветовал мне включить душ – откуда ты знаешь о таких вещах?

Руки Пирса медленно скользили по ее телу, приводя обоих во все большее возбуждение.

– Просто я очень умен от природы, – заявил Пирс. – К тому же я видел, как это делает монашка в сиротском приюте в Румынии, о котором делал репортаж. – Пирс мысленно содрогнулся, вспомнив, сколько ужасных вещей видел во время поездки в Румынию. – Только там у них не было настоящего душа. Этой женщине пришлось приспособить для своих целей садовый шланг. Но все равно она добилась нужного эффекта. – Пирс улыбнулся, вспомнив монашку, о которой рассказывал. – Сестра Мария Елена. Ей было, наверное, лет семьдесят. Строгая пожилая дама – в приюте были порядки как в казарме. Но, несмотря ни на что, дети всегда были аккуратно одеты и накормлены.

– Похоже, эта женщина достойна восхищения.

Поймав руку Аманды, Пирс стал целовать ее ладонь.

– Да, на свете мало таких женщин, как она.

– Ты не слишком жалуешь женщин, правда?

Пирс широко улыбнулся. Ему не хотелось сейчас вести серьезный разговор.

– Я люблю женщин. – Он с видом собственника положил руку на бедро Аманды. – Они гораздо гибче и мягче мужчин.

– Но я говорила не о такой любви.

Что ж, если вспомнить женщин, которые играли серьезную роль в жизни Пирса, не удивительно, что он относится ко всему женскому полу с недоверием. Мать бросила его, бабушка издевалась над ним, жена изменяла ему. Да, он не любил женщин, но сейчас Пирсу не хотелось обсуждать эту тему.

– Опять изображаешь из себя психоаналитика, Мэнди?

– Может быть. – Пирс поцеловал ее в шею, и глаза Аманда закрылись от удовольствия. – Наверное, я пытаюсь понять тебя, чтобы решить, действительно ли я веду себя как дура или мне это только кажется.

Пирс взял в ладони ее лицо и несколько секунд смотрел на Аманду – решительно вздернутый подбородок, ясные глаза.

– Только не ты, Мэнди. Ты кто угодно, только не дура. – Наверное, поэтому его и тянет все время к этой женщине.

Аманда нахмурилась от неприятных воспоминаний.

– Но Джеффу удалось сделать из меня дуру.

Пирс не хотел ничего слушать ни о Джеффе, ни о других мужчинах в ее жизни. Его волновал только этот миг, словно не было ни сегодня, ни завтра. И так было всегда – никаких планов, никаких сожалений. Никаких связей. Так все и должно оставаться.

– Ты была тогда моложе.

– Я была влюблена. – Аманда внимательно изучала лицо Пирса, словно ища чего-то, чего он не хотел ей показывать. – А это очень опасно для рассудка. Рассудок вообще имеет склонность пасовать перед лицом сильных эмоций.

– Я не понимаю, о чем ты.

Ложь соскользнула у него с языка словно сама собой. Ведь на самом деле Пирс знал, о чем говорит Аманда. Просто ему не хотелось этого знать. Он все еще боролся с эмоциями, которые пробуждала в нем Аманда, все еще не хотел связать себя с нею всерьез.

Разум Пирса диктовал ему встать и уйти. Но зов тела побуждал остаться. И Пирс упорно гнал от себя мысль, что дело все-таки не в этом, что, даже будучи гораздо моложе, он никогда не шел на поводу у голоса плоти.

То, что происходило с ним сейчас, было гораздо больше сексуального влечения и именно этим пугало Пирса.

Он заметил, что Аманду сильно разочаровал его ответ. Что ж, он предупреждал ее. Она знает, что он за человек. Знает, что он не способен никого полюбить.