Глава 36

Отдохнуть и поспать, даже несмотря на то, что официально сегодня был выходной, Кувалде не удалось. С самого утра его растолкал Семён и объявил, что сегодня они идут в церковь. Краснослав, вернувшийся под утро, попытался увильнуть от такого удовольствия, но князь Сволов умел быть настойчивым, и капитану пришлось вставать. Единственный выходной был безнадёжно испорчен.

Поспал он от силы часа полтора, и пусть даже он был привычен к тяготам и лишениям, ни в какую церковь идти не хотелось. Ночью ему пришлось прокрадываться мимо вахтёрши, и это заняло едва ли не дольше, чем весь путь от кутузки до общежития.

Князь выглядел нарядным и свежим, Краснослав, наоборот, помятым, небритым и злым.

Походы в церковь являлись обязательными для всех учащихся, и просто так, без веской причины, пропустить их было неимоверно трудно. Кувалда подумал, что это нечто среднее между партсобранием, брифингом и воспитательной работой, а значит, там можно будет поспать ещё. Спать стоя Кувалда научился давным-давно.

Они вышли из комнаты, в коридоре уже толпились соседи.

— Прям-таки обязательно, да? — понуро спросил Краснослав. — Вот прямо вообще без этого никак?

— Никак, — отрезал Семён.

— Жаль, — вздохнул Кувалда, изо всех сил пытаясь сдержаться и не зевнуть.

Людской поток вынес их к воротам Гимназии. Кувалда осмотрелся вокруг, тут и там находя знакомые лица в толпе студентов. Командовал этим парадом, к удивлению капитана, физик Христофор Никанорович, а директора нигде не было видно. Немец, похоже, имел право воскресную службу не посещать.

Гимназистов построили согласно курсам, и Кувалда ощутил давно забытое чувство, когда стоишь в одном строю плечом к плечу с товарищем. Вот только в отличие от армейского строя, тут никто не пресекал разговоры, шепотки и смешки, отчего Краснослав злился ещё больше. Но призывать к порядку было бесполезно, он бы только выставил себя на посмешище.

Когда все построились и преподаватели наконец всех пересчитали, шумная процессия побрела в сторону храма, перекидываясь похабными шуточками. Ничего не указывало на то, что гимназисты идут на воскресную службу для исповеди и причастия, один только Семён, шедший рядом с Кувалдой, морщился, заслышав очередную пошлость. Кувалда же, привычный к грубому солдатскому юмору, не обращал внимания, понуро шагая вслед за остальными.

Императорская Гимназия считалась местом элитным, и храм, в который ходили ученики, был ей под стать. Огромный величественный собор, сверкающий золотом и бирюзой на гигантских куполах, стоял на берегу одного из многочисленных петроградских каналов, устремляясь ввысь острыми маковками. Над всем этим великолепием возвышалась колокольня, увенчанная золотым куполом.

Колокола звонили, созывая всех на службу, перекликаясь с другими, и звон наверняка был слышен не только в городе, но и далеко за его пределами.

Церковь была полна народом.

С правой стороны — мужики: простые горожане в новых суконных кафтанах, в сапогах, дородные купцы в длинных сюртуках, обшитых шёлковой тесьмой по краям. Слева — бабы в ярких шёлковых платках, в синих, зелёных, красных, пёстрых юбках, скромные старушки в белых платках и серых кафтанах. Все крестились и кланялись, дети, подражая большим, старательно молились, когда на них смотрели.

Золотой иконостас горел свечами, с клиросов слышались напевы, в которых причудливо смешивались густые ревущие басы и тонкие мальчишеские дисканты.

В центре стояла аристократия, туда же и прошли гимназисты.

Кувалда будто снова провалился в другой мир, торжественный и по-своему прекрасный. Золото искрилось, отражая огоньки тысяч свечей, пахло воском и ладаном.