— Псих, хватит! Псих!

Крикнул я уже поздно. Потому что сосед рухнул обессиленный на асфальт. Замечательно ты придумал. Я устал, понесите меня на ручках. А что делать, придется.

В этот момент я поблагодарил не Бога и уже тем более не Голос, а потрясающий метаболизм Психа. Потому что весил он чуть больше взрослого барана. А вот попробуй ты потащи бессознательную Гром-бабу? Грыжа обеспечена.

Но и без того вышло непросто. Нет, сдал ты, Шипастый, надо налечь на тренировки. Раньше мог в полном обвесе с двадцатикилограммовым рюкзаком десятку отмахать. Мог? Я на мгновение задумался, пытаясь что-то вычленить из памяти. Пусто. Но откуда-то подобная аналогия возникла.

Однако силы покидали меня. И дело даже не столько в обезжиренном, как кефир, Психе. Я до сих пор пытался подпитывать силки, хотя чувствовал, что получается все хуже и хуже. Уж слишком сильны оказались твари. Упираться до упора, как тот же Псих, смысла не было. Толку с того, что мы вырубимся здесь вдвоем? Разве что собачек покормим. Что-то у меня не было сегодня настроя внезапно вступить в ряды «зеленых» и прочей зоошизы.

Я скинул ловушки, когда мы прошли те самые развороченные руины, из которых недавно вытаскивали швеллера, и вступили в квартал Слепого. Слишком много способности вытягивали сил.

Сказать по правде, было обидно. Ведь почти дошли. Если бы я оказался один, то, возможно, смог бы добежать. Псих, собственно, сам виноват, что подставился. Я ему ничем не обязан.

Казалось, это нашептывал крохотный чертик, сидящий на плече. Подкидывал все новые аргументы, успокаивал, уговаривал. Вообще не знаю, откуда даже такие мысли взялись! Потому что я сделал единственное правильное решение — послал этого чертика на хер.

Кто бы я был, если бы поступил так? Как бы мог уважать сам себя? Псих мой человек, в отличие от того же невидимки. Я сам включил его в группу. И не мог предать.

Блин, пафосно получилось для последних слов перед смертью. Что еще хуже, никто не услышит моих правильных рассуждений. Я же не какой-нибудь кругом положительный герой из книжек. А обычный человек, твою мать.

Позади слышалось клацанье когтей об асфальт. Все ближе и ближе. Будто кто-то яростно скреб по крышке свежего гроба. Моего гроба. Я положил Психа и развернулся к стае. Ох, слишком много для одного маленького меня. Пистолет привычно занял место в правой руке, с левой сорвалась боевая колючая лиана. Можно, конечно, было использовать Шустрый побег, но им я бы смог лишь задержать псов. Вот только для чего? Нет, теперь настала пора биться насмерть.

Хорошо быть тупым и быстрым зверем. Никогда не задумываешься над тем, что тебя могут убить первым. Я немного развернул корпус, вытянул руку с пистолетом. Тут даже мушку искать не надо. Бах! Бах! В ушах непривычно заложило. Ну да, девятимиллиметровый парабеллум, он же люгер — патрон громкий. Я даже забыл насколько.

Пес, влекомый инерцией, пару раз перекувыркнулся и замер на земле. И, кстати, не стал сразу исчезать. Надо же, и это после двух выстрелов, один из которых пришелся в голову.

Бах!

Еще одна крупная особь свалилась на полном ходу. Это я удачно попал.

Бах!

Вот тут не повезло. Пришлось добивать хищную товарку лианой. Благо, на это сил еще хватило.

Ну все, пистолет на затворной задержке. Что называется, кина не будет, электричество кончилось. Я отбросил «Грач» в сторону и выпустил из второй руки лиану. Уж не знаю, скольких смогу унести с собой на тот свет. Но попытаюсь побольше.

Тьма надвигалась на ненавидимый мною Город. И предстала она в виде голодных и неприятных собак-переростков, ходивших в качалку семь дней в неделю. Вот не случайно я с детства больше любил кошек. Ладно, умирать, так с музыкой. Я шагнул вперед под оглушительный свист.

До меня с некоторым запозданием дошло, что псы свистеть не умеют.