Удар.

Верх и низ меняются местами. Острая боль. Мрак.

Выползать из него оказывается крайне сложно, но у меня получается. Ещё ничего не вижу, но уже чувствую.

— Ну, и какого хрена это было, Барт!? — послышался гневный возглас.

— Не кипиши. Все нормально.

— Проклятье, он вообще жив? За мертвого не заплатят, — послышался третий голос.

— Живой, видишь, шевелится.

— Святые Лорды! Фургон… его починка обойдется в целое состояние.

— В порядке твой фургон, и денег, что нам дадут, хватит на полное восстановление. А вот о его автоповозке такого не скажешь.

— Смотрите, тут баба. Из этих, хвостатых. Может, её тоже возьмем?

— Нет. Нужен только этот.

— Тогда может того. Ну…

— Хэнк, ты совсем дебил? Нет у нас на это времени! К тому же, у меня вон кузен есть, на юге живет. И как-то пошел в бардель, где трахнул фуорскую шлюху. Подцепил от неё какую-то заразу. Врачи бессильны. Пришлось яйца отрезать.

— Гонишь!

— Чтоб я в Инферно сгорел!

Их слова о Сильвии заставили встрепенуться и одновременно испугаться. Стиснув зубы, я попробовал открыть глаза и подняться, но правая рука предательски вспыхнула такой болью, что я едва вновь не канул во мрак.

Кажется, она сломана.

— О, дергается! Вяжите его!

На меня тут же кто-то навалился. Попытался левой рукой, которая ещё более-менее слушалась, дотянуться до черного клинка. Мне достаточно хотя бы ранить противника, поглотив частичку его жизненных сил, чтобы восстановить свои. Но от бандитов это не скрылось.

— Дерьмо! А он сильный!

Это было последнее, что я слышал. Потому что один из них подошел и, особо не церемонясь, приложил меня прикладом ружья по голове.

В этот раз мрак полностью поглотил мое сознание.

Глава 33. В цепях

— Проснись и пой, солнышко!

Ледяная вода мгновенно привела меня в чувство.

Закашлявшись, я попробовал открыть глаза, но получилось это далеко не с первой попытки. Голова раскалывалась. Казалось, что в череп вонзили здоровенный тесак, а каждый звук больно резал слух.

Раза с третьего мне удалось приоткрыть левый глаз, правый заплыл, и веко отказывалось слушаться. Видимо, меня приложили куда сильнее, чем я думал.

Но это ерунда. Синяки затянутся максимум за сутки, скорее всего, даже меньше.

Сфокусировать зрение удалось не сразу, а когда я таки это смог, то увидел перед собой довольно ухмыляющуюся кривыми зубами усатую рожу. У этого типа крайне неприятно пахло изо рта, но едва ли это сравнится с вонью, что порой царила в Либиринте.

— Проснулся? Хороший мальчик, — кивнул он, посмотрев на других собравшихся тут людей.

Всего, помимо меня, в комнате было четверо мужчин. Лица их были мне незнакомы, но даже так я понял, что ничего доброго от них ждать не приходится. Хотя нет, один из них, стоящий чуть в отдалении от остальных, совсем молодой парень, чуть младше меня. Все, что тут происходит, его явно пугает, но он сдерживает свой страх.

Дернул руками — правая тут же взорвалась болью, но она довольно быстро схлынула. Обе руки оказались скованны, причем не веревками, а чем-то вроде кандалов. Плохо. Веревки можно разорвать или разрезать чем-нибудь, а вот с металлом все намного сложнее.

— Я тут, — говоривший щелкнул пальцами перед моим левым глазом, словно привлекая внимание. — На меня, смотри, сука. Из-за тебя, ублюдка, моему другу Барту, — он указал на недобро поглядывающего на меня пузатого мужчину, стоявшего неподалеку, — придется теперь ремонтировать свой фургон! Ты меня слышишь вообще?

Мне ударили по лицу.