— Отказались?

— Разумеется. Ведь это не моя собственность.

— Вашей честности можно только позавидовать.

— Честности? Ты хоть знаешь, что со мной будет, если вскроются подобные дела? Я неплохо живу и не хочу отправиться на рудники или куда похуже. Нет уж, я слишком люблю и дорожу своим положением. В подобных делах лучше быть честным, если не хочешь оказаться где-нибудь на дне Бера с цементом на ногах.

Меня подобное заявление немного удивило, но уточнять не стал.

— И стоило мне отказать, как на одной из угольных шахт случился обвал. Случайность? Сильно сомневаюсь… — вздохнул господин Пелрой.

— Много жертв?

— Достаточно. И ведь за всех придется платить компенсации семьям. И это только то, что произошло совсем недавно. А ведь и до этого хватало неприятностей, но ваш дядя Уоррен как-то ухитрялся их решать. А теперь его нет… — поверенный замолчал, задумчиво опустив взгляд на бумагу перед ним. — Скажу честно, Виктор, над вашей семьей, словно проклятье висит. Или кто-то очень влиятельный решил от вас избавиться. Можно совет?

— Слушаю.

— Продавайте все, Виктор. Продавайте шахты, продавайте фабрику, продавайте мясной комбинат. Последний, к слову, единственный функционирует без особых проблем на протяжении всех лет. Продавайте это все. Берите деньги и езжайте куда-нибудь на юг. К примеру, в Коску. Вырученных денег хватит, чтобы прожить до конца жизни, если, разумеется, не транжирить ими направо и налево. Среди высших кругов власти идет передел влияния, помяните мое слово. Не ввязывайтесь во все это.

— Спасибо за заботу, — поблагодарил я господина Пелроя, беря перо и подписывая бумагу. Почти сразу он дал мне ещё несколько, окончательно заверив мое вступление в наследство. — Но я, пожалуй, сам попробую во всем разобраться.

— Ваше право, Виктор, но, пожалуйста, берегите себя. Не хочу быть тем, кто похоронит всю семью Торнов.

Глава 24. Собственность

Кабинет господина Пелроя я покидал в весьма смешанных чувствах. Помимо текущих проблем, связанных с Лабиринтом, таинственным Вольфгангом и работодателями Санни, прибавились и проблемы наследства. Как все это разгребать самому, я не имел ни малейшего понятия. Отец, да и дядя тоже, не раз пытались ввести меня в дела семьи, но я был упрямым ослом и считал, что мне слишком рано забивать голову подобным, а теперь бежать уже некуда. Проблемам придется смотреть в лицо.

Но все они казались сущими пустяками по сравнению с первым месяцем выживания в Лабиринте.

Немного пораскинув мозгами, решил домой не ехать. Вместо этого попросил у секретарши поверенного разрешение воспользоваться телефоном и позвонил домой. На звонок ответила Санни, у которой, как выяснилось, почти не было опыта использования подобным устройством. Та доложила, что дома все в порядке, и Сильвия пока не вернулась.

— Когда они с Мерселом прибудут, то пусть дождутся меня. Возникло одно небольшое дело.

Положив трубку, я вышел на улицу, взглянув на серое небо. Хорошая погода в Харконе — редкость, но сейчас я радовался даже моросящему дождю. Всегда лучше, когда над головой небеса, а не один нескончаемый потолок.

Поймав мальчугана с газетами неподалеку, сунул ему сальт, а сам взял свежий вестник, чтобы почитать в дороге. Поймать возницу не составило никакого труда. Продиктовав ему адрес каретной фабрики Торнов, я забрался внутрь повозки.