– Она прежде всего шлюха, капитан, – криво ухмыльнулась Верочка. – Красивая, соблазнительная шлюха. Она работала в этом месте какое-то время. Потом ушла. Какой-то скандал случился, шептались ее коллеги. Но подробностей никто не знал. То ли какой-то клиент нажаловался. То ли грязные слухи о ее здоровье распустили. Девочки не в курсе. Хозяйка не сообщила ничего. Но Баловнева там точно работала. Но сообщали об этом не для протокола. Так вот ее в этой связи и допрашивали, как бывшую сотрудницу. Даже не допрашивали, беседовали. Но она открещивалась от всего. Называла информацию о себе ошибкой. И все в этом духе. А то, что она потом улеглась в койку с бабой… Может, мужики надоели. А может, это ширма такая. Ты бы спросил… А о ее подвигах в ее родном городе уже наслышан?

Он молча кивнул, вспомнив крепкого угрюмого мужика, не готового отвечать подробно.

– Она испортила ему жизнь. Его чуть не посадили за совращение несовершеннолетней. Его бросила жена. От него отвернулись дети. Его никуда не брали на работу, – рассказывала Верочка то, что он уже знал.

Вопрос: откуда ей об этом стало известно?

– Интересовалась на досуге, как продвигается твое расследование, – чуть игриво повела плечами Верочка.

– Зачем? – сразу насторожился Дима, и потому, что она сказала, и потому, как именно она сказала.

– Чтобы помочь, если вдруг мне станет что-то известно. Видишь, вот про Харина узнала. А ведь у него серьезный мотив – месть.

– Это не было для нас секретом, – глянул он строго. – И мы знаем, что он искал Баловневу, когда приехал в Москву. И что в ночной клуб ходил на ее представления.

– И что возле ее дома отирался, тоже знаете?

– В смысле – отирался?

– В смысле следил за ней.

– Это-то откуда ты знаешь, Вера?

И вот тут началось!

Она встала и вышла из-за стола. Медленно, виляя бедрами, двинулась в его сторону. Подошла, уткнулась своими коленями в его. Чуть наклонилась, опираясь ладонями о подоконник. И выдохнула ему прямо в лицо:

– Работаю с населением, товарищ капитан.

Ему было жарко от ее горячего дыхания. Неприятно от ее близости. А если кто войдет в кабинет! Дима почувствовал, как по вискам сползают капли пота. И под мышками стало сыро. Как он в пропотевшей рубашке вернется в кабинет? Хмельнова сразу все поймет. И снова шепнет с сожалением:

– Какой же ты дурак, капитан…

– Вера, вернись на место, – попросил он тихо. – Мы на работе.

– А после работы можно?

Она стояла как стояла, продолжая обдавать его лицо своим дыханием. И чуть ниже наклонилась, чтобы ему было видно ее грудь в вырезе форменного поло.

– Прекрати, – он взял ее за запястья и оторвал ладони от подоконника, заставив Веру выпрямиться. – Я зашел по делу. А ты снова пытаешься…

– Пытаюсь что? – она отошла всего на метр, продолжая глумливо улыбаться, но взгляд сделался неприятным, колючим. – Соблазнить тебя? Бедненький Дима… А я такая распутная: соблазнила тебя и… – Она умолкла, продолжая его пристально рассматривать. – И что я нашла в тебе, Андреев? Мне вон коллега с соседнего района прохода не дает, а я к тебе прикипела. Почему?

Вера вернулась за стол. Села, навалившись на него грудью. Посмотрела с укором.

– Не хочешь меня, да? Совсем тебе не нравлюсь?

– Вера…

Он провел ладонью по лицу, словно пытался стереть след от ее горячего дыхания. Избавиться от неприятного ощущения. А оно было неприятным, совершенно точно!

– Вера, ты… – повторил он и вдруг сказал не то, что собирался.