Он отпустил ее руку и сел на корточки.

— Не думаю.

— Не думаешь? — саркастически усмехнулась Рейчел. — А тебе не приходило в голову, что он может объявиться? И тогда ваша с дядей Харрисом афера накроется медным тазом.

— Веришь ли, мы это предусмотрели. Поэтому мы выбрали Кауай. Здесь его видели в прошлый раз. Более того, последние несколько месяцев ходят слухи, что он до сих пор здесь.

— Ах, значит, вы все это затеяли по доброте душевной? Дабы выманить Эммета и уговорить его получить наследство? Кем-кем, а филантропом я бы тебя не назвала.

— А как бы ты меня назвала? — холодно поинтересовался он.

Она открыла было рот, но снова закрыла, ничего не сказав. Блаженная бесчувственность, охватившая ее при его заявлении, постепенно уступала место гневу, нараставшему с такой скоростью, что она испугалась, как бы дело не кончилось истерикой.

— Мне бы не хотелось произносить подобные слова, мистер… Аддамс. В устах вашей младшей сестренки они прозвучали бы не слишком приятно. — Она наклонилась и стряхнула песок с коленей. Несмотря на острую боль, она даже не поморщилась. — Здесь я сама. — Она протянула руку за йодом и затем стала увлеченно покрывать ссадины бурой жидкостью, жгучей как огонь, чему она даже была рада. — И что же ты собираешься делать, когда появится мой брат? Вежливо с ним раскланяться? А если он так и не появится? Я просто уверена, что человек твоих благородных принципов ни на секунду не соблазнится миллионами, которые должен унаследовать Эммет Чандлер. А между тем сойти за Эммета Чандлера тебе не составило бы труда — поскольку главный распорядитель наследства согласен был поклясться, что ты и есть его блудный племянник, а его сестра готова была подтвердить, что ты ее брат. Или ты чужд подобных меркантильных соображений?

— Ну почему же, — хмыкнул он, — вовсе нет.

Он по-прежнему сидел перед ней на корточках и смотрел на нее глазами хмурыми, как штормовой Тихий океан.

Рейчел откинулась на спинку дивана, не обращая внимания на дрожь, пробежавшую по всему телу. Он заметил это, но ему хватило ума не предложить свою помощь. Рейчел была на взводе, точно тугая пружина, и, если бы он коснулся ее, она могла бы разлететься на миллион кусков.

— Скажите мне, Джек Аддамс, как вы дошли до жизни такой? Чем вы занимались последние годы?

Этот вопрос положил конец его усилиям лгать во спасение. Она узнала воинственный огонек, вспыхнувший в его глазах, и даже обрадовалась. Она не нуждалась в его доброте или жалости — в гневе он был менее опасен.

— Я провел шесть месяцев в тюрьме, — сквозь зубы отвечал он, — а до того я много мотался по миру. — И все это было правдой, поскольку он решил следовать простому правилу: чем меньше врешь, тем меньше риск проколоться.

— Замечательно, — фыркнула она. — И каков же был уговор с Харрисом? Что он обещал тебе за твою роль? Помимо сестры Эммета Чандлера, конечно.

— Не забывай, что ты свалилась мне как снег на голову, — возмутился он. — Сколько раз я пытался тебя выпроводить? Не помнишь? Так что не надо делать вид, будто тебя обманули и предали.

— Вот как? — Боль в ее голосе ножом резанула его по сердцу. — И что ты получишь от дяди Харриса?

— Двести пятьдесят тысяч, в случае если Эммет найдется.

— А если нет?

— Миллион — если я смогу продержаться в роли Эммета год, чтобы родня ничего не заподозрила, а потом убедительно разыграть несчастный случай. — Говоря это, он стойко выдерживал ее взгляд.

— Обалдеть! Вот так удача для бродяги и уголовника. Обидно все-таки будет, если Эммет найдется, не так ли?

— Нет, не совсем так.