— Раз уж ты заговорил пословицами, то как насчет еще одной: пошли вора поймать вора? — Ее мокрое тело снова пробила зябкая дрожь, и она выпрямилась. — Понимаешь, Джек Аддамс?

— То есть?

— Я тебе не верю. Дядя Харрис, может быть, верит, а я ни на грош. Если ты ввязался в это дело всего лишь ради того, чтобы набить карман, то я и вправду твоя младшая сестра. — Она снова откинулась на спинку. Торжествующий тон не вязался с потерянностью и одиночеством в ее глазах.

— Не веришь? Что ж, я тебя не виню.

Он встал и потянулся. Мышцы забугрились под влажной теснотой джинсов и рубашки цвета хаки. Глядя на линии его тела, резко обозначившиеся в свете керосиновой лампы, она поняла, что по-прежнему к нему неравнодушна. «Вариться тебе в котле с кипящим маслом, — попробовала она мысленно себя припугнуть, но впустую. — Сама решай, что правда, а что нет».

Он явно знал о ее сомнениях и нарочно искушал ее, желая напомнить о прошлом. Ей стало противно. Никогда больше.

Издалека донесся шум двигателя. Они оба замерли и прислушались: к коттеджу подъехала машина. Затем хлопнула дверца, по крыльцу застучали шаги, и промокший и грязный Харрис ввалился в гостиную, дрожа и отряхиваясь, как большой мокрый пес. Он обвел комнату налитыми кровью глазами, но трезвости, чтобы оценить напряженную обстановку, ему явно не хватало.

— Ну и погодка! — заявил он. — Я подумал, что надо проведать моих любимых племянников, а то как бы их не смыло в океан. Какая досада, что у тебя нет телефона, Эммет, а не то я бы…

— Не называй его так.

Харрис повернулся к своей мокрой племяннице, пьяно удивляясь:

— Что-что, Рейчел?

— Я сказала: не называй его Эмметом.

Брови Харриса полезли на лоб.

— Что она болтает, малыш? — обратился он к бывшему Эммету. — Она не заболела? Дождь, холод…

— Не заболела, — коротко ответил Джек Аддамс, — она знает.

— Знает что? — вилял Харрис, пытаясь выиграть время.

— Знает, чем мы с тобой занимались последние три недели. Знает, что я ей не брат.

— Мой милый мальчик, я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Она знает, потому что я ей все рассказал. При этих словах лицо у Харриса Чандлера моментально осунулось.

— Черт возьми, парень, зачем ты это сделал? — спросил он, помолчав. Он стрельнул взглядом в сторону племянницы, сидевшей с каменным выражением, и снова обратился к бывшему Эммету: — Это ты зря.

— Нет, не зря, — горько улыбнулся тот. — Хочешь выпить? Глупый вопрос. Конечно, хочешь. Я бы тоже не отказался. А ты, Рейчел?

— Нет! — Она решила, что ничего не примет из его рук.

— Напрасно ты отказываешься, — пожурил ее Харрис, — ты рискуешь простудиться и умереть.

— Потрясающая заботливость. Я растрогана, — процедила она сквозь зубы. — Ты пробовал найти настоящего Эммета?

Харрис побледнел, испугавшись ее внезапного выпада.

— Мы пытались, верно, малыш? — начал оправдываться он. — Мы ездили к твоему священнику и вчера и сегодня, но его чертовски трудно застать дома.

— К моему священнику?

— К отцу Мерфи. Ходят слухи, что он разговаривал с твоим братом в последние месяцы. Мы хотим выяснить, правда ли это.

— Я сама у него спрошу. — Она поднялась, едва сдерживая дрожь, пробирающую ее до печенок.

— Э-э-э-э… Рейчел, — нервно пролепетал Харрис, — какие у тебя планы?

— В отношении чего?

— В отношении меня.