Горячий душ, чашка хорошего кофе и тысячи проблем, которые принесет день. Она решила, что, пока не почувствует себя человеком, не станет заниматься проблемами, но Джеку Аддамсу несдобровать, попадись он ей прежде, чем она будет готова его видеть.

Напрасно она волновалась. Впервые за все время дверь его спальни была плотно закрыта. Он не сидел, развалясь, на крыльце, попивая ужасную бурду, которую называл кофе. Ночью включили электричество. Двигаясь как в тумане, Рейчел поставила на плиту кофейник и пошла в ванную.

Это был самый долгий душ в ее жизни. Он был ей необходим, чтобы смыть весь мусор вчерашнего дня.

Когда она вышла на крыльцо с чашкой кофе в руке, его по-прежнему нигде не было. Шторм принес прохладу, но она нарочно надела самые короткие шорты, выставляющие напоказ ее длинные ноги и плотно облегающие ее сзади, и короткую майку. Загорать нужно с утра. И еще — пусть пострадает.

Тряхнув мокрыми волосами, она уселась на нижнюю ступеньку крыльца, с удовольствием сделала большой глоток ароматного кофе и посмотрела вокруг.

Утро было поистине прекрасным. Яркое солнце поднималось в синее небо. Его сияющие лучи превратили мокрый песок в поле алмазов. Вокруг коттеджа влажно поблескивали заросли, усыпанные мокрыми кристаллами, сверкающими на каждом листе. Из ночной бури родился свежий новый мир, и даже птицы, кружившие в небе, казались счастливее, моложе и красивее.

Вытянув свои длинные ноги, Рейчел оперлась локтями на ступеньку выше и взяла чашку в обе руки. У нее были маленькие руки, как у всех Чандлеров. Как она сразу не догадалась, когда увидела его большие красивые руки? Среди Чандлеров таких не водилось.

«Об этом лучше не думать, — строго сказала она себе, невзирая на теплое чувство, возникшее под ложечкой при мысли о его руках. — Не думай о его теле, думай о его лжи».

Но сказать проще, чем сделать, особенно когда в пояснице отдаются его шаги. Когда позади открылась дверь, она не обернулась, а продолжала смотреть вдаль, желая продемонстрировать ему свое равнодушие.

Однако она не ожидала, что он ответит ей тем же. Не глядя на нее, он сбежал по ступенькам и пошел к океану — в своих выгоревших обрезанных джинсах, которые, похоже, надел нарочно для нее. Она думала об этом с раздражением, не в силах оторвать взгляда от его широкой спины и мускулистых ног, поросших золотистыми волосами. Он вошел в воду, нырнул под волну и сосредоточенно поплыл к горизонту. Видя, как работают мощные мышцы на его плечах, пока он бороздит волны, она содрогнулась, будто от холода. Так, по крайней мере, ей хотелось. Глотнув быстро остывающий кофе, она снова стала наблюдать за ним с откровенным голодом в глазах, который надлежало тотчас скрыть за безразличием, едва он выйдет на берег.

Если он вообще когда-нибудь собирался выйти. Он плыл все дальше и дальше от берега, и Рейчел забеспокоилась. Когда он исчез за гребнем волны, она, с пересохшим вдруг ртом, вцепилась руками в чашку. О чем он там думает, заплывая так далеко, когда океан еще не успокоился после шторма? Если он надеется, что она его спасет, то напрасно: плавает она плохо и вовсе не тем олимпийским стилем, каким он отмахал уже больше мили. Может быть, это месть с его стороны? Неужто он собрался выйти на берег где-нибудь в другом месте и навсегда скрыться в прибрежных джунглях? Или ему хочется глупо утонуть на ее глазах? Проклятье, почему он не поворачивает обратно?

Он был уже в двадцати футах от берега, когда она снова увидела его. Облегчение ее было велико — слишком велико, чтобы притворяться равнодушной. Она приняла это стойко. Может быть, не так уж она была равнодушна. Как бы там ни было, ей не хотелось, чтобы кто-то утонул у нее на глазах. Обыкновенное человеческое участие.