— Конечно. Эммет был связан с радикальной студенческой группировкой. Его разыскивала полиция, чтобы допросить обо всех этих делах. Не то чтобы Эммет много знал. Он не был крайних левых взглядов. Его скорее интересовала теория революции.

— Теория теорией, да только на практике погибла девушка.

— Я помню, — тихо сказала Рейчел.

Погибшая девушка, активистка радикалов, была подругой Эммета. Ей было всего девятнадцать лет. Рейчел не запомнила ее имени.

— Его обложили, но он успел уйти и исчез. Я думаю, он скрывался в горах, в районе Непали, где многие прятались от полиции. С тех пор о нем ничего не известно, только слухи ходят.

— Ты думаешь, он до сих пор здесь?

— Может быть. — Он прищурился, глядя на блестящий в лучах солнца, покрытый зыбью океан. — Люди живут тут незаметно десятилетиями. Но мне все-таки кажется, что он вернулся и живет под другим именем.

— Зачем ему тогда жить на острове? Это же ясно, что если его будут искать, то начнут отсюда.

Он пожал плечами:

— Уж не знаю. Но я нутром чувствую, что он тут. Прибавь сюда то, что его видели священник, церковный садовник и пара фермеров. Думаю, есть о чем задуматься.

— Может быть, он женат. У него, может быть, дети есть, — предположила Рейчел. — Большинство к сорока годам заводят семьи.

Ужасно неприятная мысль пришла ей в голову, но она постаралась отбросить ее и сосредоточилась на кофе.

— Нет, — тихо возразил он.

— Ты думаешь, он не женат?

Он покачал головой:

— Думаю, что нет. Но я отвечал не на этот вопрос.

— А на какой?

— Женат ли я.

— А кто тебя спрашивал?

— Ты. — Он самоуверенно откинулся назад. — Но так или иначе, я думаю, что твой брат не женат. А если и да, то какое это имеет значение?

— Для кого?

Он не ответил.

— Итак, какие у тебя сведения?

«Да какого черта!» — подумала она и спросила:

— Сколько тебе лет?

Кажется, он даже не удивился.

— Сорок, как и твоему брату. А что?

— И ты никогда не был женат?

Он улыбнулся одними уголками губ.

— Какая вы любопытная, мисс Чандлер. Да, я был женат. Один раз. Давным-давно.

— А что случилось?

— Ее не устраивала моя профессия, и она со мной развелась. Потом вышла замуж за какого-то бухгалтера в Уичито.

Рейчел едва не прыснула от смеха, услышав о таком невезении.

— Я ее понимаю. Я бы тоже не хотела иметь мужа-мошенника.

— А я мошенник?

— А разве нет?

Он загадочно улыбнулся, отказываясь поддерживать этот разговор.

— Хватит тянуть резину, Рейчел. Теперь говори, что тебе известно об Эммете.

Чашка с кофе опустела, блеск океана слепил глаза, и решительно некуда было деть взгляд. «Он лгун и мошенник», — строго напомнила она себе. Но отчего-то это с трудом укладывалось в голове. Может быть, когда он наденет рубашку, станет легче.

— С тех пор как Эммет пропал, я каждый год получала от него подарки ко дню рождения. — Большим пальцем ноги она стала чертить линии на песке.

— Об этом ты уже рассказывала. Я тогда сильно испугался. И что это были за подарки?

— Бабочки.

— Бабочки?

— Да. Шелковые, фарфоровые, серебряные. В детстве я обожала бабочек. Когда мне было пять лет, я поймала одну чудесную бабочку с черно-желтыми крыльями. Мой двоюродный брат Харольд отнял ее у меня и проткнул булавкой. Я расплакалась, а он оторвал ее прекрасные черно-желтые крылья и бросил их мне. Я была в шоке. Я рыдала несколько дней подряд. И хотя Эммет поставил Харольду фингал под глазом, это не помогло.