Уборка в его комнате доставила ей странное извращенное удовольствие. Затем она приступила к обыску. Она обшарила каждый карман, прочла все мельчайшие клочки бумаги, разобрала кровать, сняла сиденья со стульев, осмотрела его редко используемый бритвенный прибор и даже вторую пару поношенных кедов, засунутых под кровать. Среди найденных ею вещей были такие, которые ее позабавили, например таблетки от изжоги и бульварный роман с неоднозначным названием «Палач-убийца», и такие, которые ее разозлили — фотография прелестной девочки-подростка и пачка презервативов. А еще она нашла кое-что, что заставило ее растаять, — увядший цветок, который был у нее в волосах два дня назад в баре. Одно долгое мгновение она смотрела на него, борясь с желанием задвинуть ящик, закрутить петли и сделать вид, что ничего не было.

Но затем решимость ее окрепла. Она с силой задвинула ящик и перешла к следующему. Странно, но ей отчего-то было стыдно, и она злилась на себя за это. И чем дальше, тем сильнее ее беспокоило чувство вины. Пока она не обследовала содержимое нижнего ящика.

Под аккуратно сложенными джинсами и чистыми футболками лежал пакет с бумагами. Там был паспорт, выданный на имя джентльмена сорока лет по имени Бен О'Хэнлон, который имел удивительное сходство с Джеком Аддамсом. Также там были различные пропуски для прессы, выставлявшие Бена О'Хэнлона как представителя четвертой власти. И вырезка из недавней газеты с зернистой фотографией, запечатлевшей то же непроницаемое лицо, и заголовок: «Журналист освобожден из плена».

Сев на корточки, она с увлечением прочла всю заметку. Бен О'Хэнлон, находясь в одном из диктаторских государств Южной Америки, очевидно, сунул свой нос туда, куда не следовало. После чего его арестовали и бросили в тюрьму. Через шесть месяцев он всплыл в другой, более нейтральной стране, откуда его переправили в США. Подробностей в заметке, как назло, не приводилось. Было только обещание представить дополнительную информацию после пресс-конференции в Госдепартаменте, на которой планировалось присутствие бывшего узника, мистера О'Хэнлона, хранившего до тех пор молчание. Предполагалось, что мистер О'Хэнлон напишет книгу или примет участие в создании фильма, повествующего о его злоключениях.

Это кое-что объясняет, думала Рейчел, аккуратно складывая газету. Ночные кошмары, сидение на крыльце на открытом воздухе. Конечно, он был в тюрьме! Но все-таки это не объясняло, что ему нужно от Эммета. Насколько она знала, за последние пятнадцать лет Эммет не приближался к Южной Америке. А если и приближался, то ненадолго. Он не мог иметь отношения к аресту Бена.

Бен. Ей вдруг понравилось, как звучит его имя. Оно ему подходило больше, чем Джек Аддамс или Эммет Чандлер. Интересно, какое у него полное имя — Бенджамин или Бенсон? Ах нет, ведь в паспорте так и написано — Бен. По крайней мере, она теперь точно знала, как его зовут. Сомневаться уже не приходилось. Также было ясно, чем он занимается. Ничего постыдного, как оказалось, он не делал. В газете писали, что он известный криминальный журналист, лауреат Пулитцеровской премии, который отправился в Южную Америку собирать материал для книги о скрывающихся там радикалах шестидесятых. Выходило, что он питает к Эммету чисто профессиональный интерес, а журналисты обычно не сдают свои источники. То есть он не натравит полицию на ничего не подозревающего Эммета.

Она пошла на кухню готовить себе салат на завтрак. Пулитцеровская премия, подумать только. Какие люди! Хотя на отдыхе они предпочитают литературу вроде «Палач-убийца».

Почему он сразу ей все не рассказал? Какие у него были причины скрывать остальное, раз он признался, что он не Эммет? Ей не особенно нравился стиль его работы.