- А документики имеются? - один из хлопцев, вихрастый и голубоглазый, хозяйственно приблизился, не спрашивая разрешения, охлопал Мишаню со всех сторон - сначала грудь и живот, потом плечи и спину. Его напарник стоял тем временем на пару метров дальше, не спуская с липового железнодорожника внимательных глаз.

- Какие документики, о чем вы? Я ведь на работе.

- Что за работа?

- Так это… Путейщик я. Эксплуатация дорог, значит. Костыли, там, шпалы, путевые коробки и прочее.

- А из светофоров лампочки не ты часом выкручиваешь? - голубые глаза чекиста смешливо блеснули.

- Еще чего! Зачем мне это?… И потом светофоры - не мое хозяйство. Это уже за электромеханиками числится.

- А воздушная линия за кем?

- СЦБ и связь - это уже они.

- Тогда чего ты тут делаешь, путейщик хренов?

- Так обрыв ищу, объяснял же! Мы завсегда друг дружке помогаем. Найдут они какой дефект на пути, нас вызывают, ну, а мы за их хозяйством присматриваем.

- Ну, а скажи-ка мне, дорогой путейщик, сколько должно быть миллиметров между рельсами одной нитки?

- Это как где…

- Что значит «как где»!

- Так ведь условия-то везде разные. Оно, конечно, - по нормам больше сантиметра не положено, но в реалиях чего только не встретишь. Вот и приходится постоянно их двигать. Поезда-то бегают, тормозят, - ну, рельсы и смещаются…

- Смотри-ка, все знает!

- Ясен пень! Мне ж каждый день работы нужно проводить. Согласно графику.

- Это какие же такие работы? - голубоглазый присел рядом на корточки, все с той же тщательностью принялся ощупывать брючины Шебукина.

- Известно какие - разные работы. И профилактические, и ремонтные… - скороговоркой забубнил Михаил. - То, значит, шунтовую чувствительность проверяем, то кабель новый закапываем, то противоугоны обновляем. Какие уж тут документы! Считай, всю дорогу внаклон работаем. Все, что угодно, выпадет - не только документы.

- Выпасть может - это точно! - голубоглазый был не дурак пошутить - мимоходом дернул Шебукина за причинное место, тут же успокаивающе подмигнул. - Не боись, пока не выпало.

- За такие шуточки!… - начал было Михаил, но голубоглазый весело похлопал его по плечу.

- Ты не напрягайся, мы парни мирные. С нами по-хорошему, и мы не тронем.

- Выходит, шастаешь по путям без документов? - подал голос второй чекист. - А не боишься милиции?

- Чего ж ее бояться? Я ведь на этой дороге более десяти годочков служу. Меня здесь кажная собака знает.

- И что же она о тебе знает - эта самая собака?

- То и знает, - проворчал Мишаня, - что работаю электромонтером, что зовут Мишкой Спивакиным.

- А может, Спиваковым? - схохмил все тот же голубоглазый. - Я по телевизору раз видел одного Спивакова. Правда, его не Мишкой звали.

- Так и я не Спиваков, говорю же - Спивакин. - Шебукин подпустил в голос нотку раздражения. Словоохотливые гэбешники начинали его утомлять. - Можете и у начальства справиться. Хоть у нашего, хоть у вашего.

- У вашего - это какого?

- А это уж до какого докричитесь. Хотите, у мастера поинтересуйтесь, а хотите - у диспетчера. У вас же вон - рации на поясах, так что звоните…

- Дубина! - чекист, стоявший на отдалении, скривился. - Это по телефону звонят, а тут рация.

- Будто я не знаю! - Мишаня фыркнул. - Только и по рациям звонить можно. Что они - хуже телефонов? Мы ведь тоже с такими бегаем.