Сказать на это Харитонову было совершенно нечего, но, поднатужившись, начальник все-таки выдавил из себя фразу, показавшуюся Мишане высшей похвалой:

- Ты либо гений, либо законченный придурок.

- Но ты ведь знаешь, что я не придурок, правда? - Мишаня прижал трубку к уху теснее. - А если так, то следовательно?…

- Следовательно, дуй сюда и быстрее!

Глава 7

Облом, что и говорить, вышел аховый. Ждали бабу, а напоролись на мужика. И хуже всего, что кабан попался крепкий - даже удар поленом по кумполу выдержал проще простого. А ведь Гусак бил крепко. По прежним свалкам знал, что может с первого удара завалить. Он и сегодня у столовки как обычно поймал молодого из рослых, придравшись к пустяку, отправил на землю первым же хлестким хуком. Молодец, конечно, вскочил, но только для того, чтобы получить от Гусака вторую порцию зубодробящих ударов. И тем обиднее было возвращаться теперь назад. Тело ныло после оплеух взрослого мужика, под левой грудиной стремительно расплывался огромный фиолетовый синяк. Ничуть не лучше обстояли дела у приятелей. Оттого, может, и чесали языками оживленнее обычного. Шутка известная: кто хорошо болтает, тот меньше работает кулаками, и наоборот…

- Не-е, если бы не Сильвер, мы бы его точно замочили.

- Дурак! Если бы не Сильвер, он сам бы нас замочил. Вон какой жлобяра! - Гусак метнул в сторону чумазого Яхена ненавидящий взгляд. - Ты сам-то чего в стороне стоял? Видел же, как нас месят!

- Чего ты, в натуре? Я тоже помогал…

- Хрена ты помогал! Только на месте топтался. Даже Натовец его пару раз тюкнул.

- Кого он тюкнул? Ни хрена он не тюкал!

- Значит, я, по-твоему, гоню?!…

- Ладно тебя, Гусак! Чего он мог в этой свалке?

- А как малолеток трахать - это он может?

- Чего ж тут мочь? Тут, в натуре, все могут. А там реальная каша была - где кто, не разбери-поймешь… - щербатый Дуст циркнул слюной сквозь зубы, потер зашибленное плечо. - Мне вон в глаз брызнули, а кто брызнул? Я лично не уверен, что это колотушка мужика была. По почерку на твою похожа.

- Чего это на мою-то?

- А видишь ссадина? - Дуст показал заскорузлым пальцем на кровоточащую щеку. - Такое палево завсегда после перстеньков бывает. А у тебя, в натуре, печатка на указательном. У единственного! Вот и прикинь.

- Можно посмотреть на печатку через увеличительное стекло. - Предложил находчивый Шнобель. - Типа, если и там кровь, значит, точняк, Гусак приложился.

- Я лучше тебе ща приложу! - угрюмо пообещал Гусак. Оглянувшись на отставшего Шварца, сердито рыкнул: - Чего, в натуре, хромого изображаешь?

- Он-то как раз не изображает. Его тот хобот по копчику достал. Вот он и льет сопли… - оживленно шмыгнув, Дуст обернулся к хромающему приятелю. - Але, Шварц! Я слышал, у тех, у кого с копчиком напряг, может и на самую сисястую не встать.

Хоть и не было настроения веселиться, но пацаны с готовностью захохотали. За что и терпел Гусак языкастого Дуста - что мог хохмач поднимать настроение, мог бренчать на гитаре и петь песни, от которых сводило иной раз животы. Его хоть и прозвали за ехидство Дустом, но смешить он действительно умел. Да и в делах серьезного толка мог подмечать главное. Не его бы помощь, уж несколько раз могли бы спалилиться. И когда ларек брали в районе, и когда телок мяли на последнем выпускном вечере. Сам Гусак заводился, впадал в раж и забывал об опасности.