– Ну, выспался ли? – восклицает мама.

– О да.

С улыбкой подхожу к ней и чмокаю в щеку, а затем в несколько шагов сокращаю расстояние между нами с Эми и, обхватив ладонью затылок, без лишних слов впечатываюсь в ее губы. С напором раскрываю их языком, целуя глубоко и страстно.

Эми отстраняется первой и тут же отводит взгляд, шепча:

– На нас же все смотрят. – Ее щеки заливает румянец.

Целую Эммелин в висок, обхватив за талию и притянув к себе.

– И мы рады смотреть, что вы счастливы, милая, – улыбается мама и проходит мимо нас на веранду с тарелками в руках.

– Как ты себя чувствуешь? – доносится голос Гранта, стоящего рядом с моим отцом у барбекю.

– Я счастлив как никогда! – восклицаю я.

– Я про твои мышцы, – усмехается отец Эми.

– А, – глупо улыбаюсь. Снова. – Все ноет. Но ничего. Бывало и хуже.

– Пиво? – Он протягивает бутылочку.

Отрицательно мотаю головой.

– Я обещал Эми попробовать ее фирменную пинаколаду.

– Что? – ахает Эммелин. – А как же «кокос – худшее, что могло придумать человечество»? – передразнивает она меня. – Ты же не любишь кокос!

– Зато я чертовски сильно люблю тебя. – Я опять целую ее, на этот раз мягко.

– Ну, привет, повелитель циклопа, – вдруг громыхает голос Дина.

Отрываюсь от Эми и поворачиваюсь к нему. Тут же вскидываю подбородок, напрягаясь.

– Дин, – сдержанно произношу я, крепче прижимая к себе Эми.

Чувствую, как и тело Эммелин напрягается, и мягко поглаживаю ее, чтобы дать ей понять, что я рядом.

Дин медленно подходит к нам, избегая моего взгляда, а затем все же шумно выдыхает и начинает:

– Я хотел бы поговорить с тобой наедине, Макс.

– Говори при Эми.

– Хорошо… – Он откашливается. – Я должен извиниться перед вами обоими. Начну с тебя, Макс… Мне жаль, что я винил тебя в том, что лишился своей прежней жизни. Но правда в том, что ты не был в этом виноват. Ты не просил меня тебя спасать. И ты точно не специально начал тонуть. Всегда проще винить в своих неудачах кого-то, и я срывался на тебе. Это делает меня ужасным и слабым человеком. И я прошу у тебя прощения. Я знаю, что ты не простишь меня по щелчку пальцев, но я бы очень хотел измениться, – на одном дыхании произносит брат, вызывая у меня шок. – И если бы ты снова начал тонуть, я бы снова спас твою жизнь, ведь ты мой брат. Теперь я испытываю чувство вины из-за того, что этим утром тебя спас совершенно чужой человек, а я даже не удосужился поддержать тебя.

От его слов на глазах выступают слезы, но он продолжает:

– И я был чертовски неправ. Во всем. Эммелин, извини за все, что я произнес тогда в клинике. Я был напуган. Мне стыдно за каждое слово, что я сказал. И я сожалею, что изначально хотел, чтобы Макс использовал тебя. Порой я веду себя как полнейший кретин.

– О, ты часто ведешь себя как полный кретин, – рядом с ним появляется Карен. – Привет, я Карен, – обращается она к Эми. – Жена этого парня. Я понимаю, что он повел себя отвратительно, но дайте ему шанс, ладно?

Эми улыбается.

– Рада знакомству. И всё в порядке. Но Дин, если ты вдруг не любишь Пина Коладу, рекомендую тебе сейчас соврать, ведь это единственное, что я умею готовить.

Изо рта вырывается смешок, и Дин с Карен тоже приглушенно смеются.

– Она мне нравится. – Карен смотрит на меня. – И Дин очень любит Пина Коладу.

– Правда? – вскидывает бровь Эми.

– Очень, – сквозь зубы врет Дин, вызывая у меня смех.