- Я с большой охотой. Павлюк тоже пойдет, он хороший стрелок.

- А каждый медведь - это десять-двадцать пудов очень вкусного мяса… Если морж - то сорок, а то и шестьдесят пудов. Хотя, правда, мясо уже не то. Ласты у него очень вкусные- мне нравятся.

- Заговорился я с вами, дядя Юрий. Надо идти будить сменную вахту в машинное отделение и в кочегарку.

Степа пошел в кубрик, где спали Попов и Шор. Теперь их очередь становиться на вахту. С ними же должен идти и Аксенюк, спавший в маленькой каюте возле камбуза.

Не ожидая никаких сюрпризов, Вершемет пошел по палубе, осматривая свое хозяйство. Он знал, что боцман-хозяин палубы, и поэтому втайне очень гордился доверием Кара.

Кар не ошибся, назначая охотника боцманом. Вершемет насчитывал себе сорок два года; из них он двадцать девять жил на севере - то на островах, то на побережье Полярного моря. Он много плавал на пароходах, а еще больше - на парусных лодках, охотясь весной во льдах на гренландских тюленей. Большой знаток охоты, он хорошо был знаком и с морским делом.

Боцман собирался вытянуть шланг и помыть палубу, но вдруг взгляд его остановился на опустевших шлюпбалках правого борта на корме. Мокрые тали, словно оборванные, свисали над самой водой. Шлюпка, висевшая тут, исчезла. Обеску-раженный боцман подбежал к поручням, заглянул за борт с одной стороны кормы, кинулся в противоположную и, ничего не найдя, побежал к лагу. Но последняя его надежда, что шлюпка, может быть, тащится на буксире за кормой под лагом, исчезла, как лопаются пузырьки на поверхности моря.

Стремглав помчался он на капитанский мостик сообщить вахтенному помощнику капитана о пропаже. На мостике стоял Запара.

- Запара!-крикнул Вершемет.-С правого борта исчезла кормовая шлюпка.

- Куда же она исчезла?

- Моржи, наверно, стащили.

- Ты что, смеешься?

- Да нет, факт! Нет лодки! Была и нет!

Запара подошел к борту и заглянул назад, на корму. Действительно, на правом борту шлюпки не было. Запара подозрительно посмотрел на охотника. «Шутит, наверно, сам лодку отцепил», - подумал гидролог, зная привычку моряков к самым оригинальным шуткам. Очень давно, когда он впервые попал на пароход, к нему обратились с просьбой почистить якорь и наточить его как бритву, мол, притупился. А когда он, приняв эту просьбу всерьез, стал точить толстущие лапы якоря, его подняли насмех. По, взглянув еще раз в лицо Вершемсту, Запара решил сам пойти на корму, проверить.

- Не верит! - возмущенно сказал Вершемет, обращаясь к Котоваю, стоявшему у руля.

Через пять минут Запара убедился в справедливости слов Вершемета, а через десять - его совсем сбил с толку Степа.

Юноша быстро подошел к нему и с удивленным видом взволнованно отрапортовал:

- Дмитрий Петрович, где Попов, Шор и Аксенюк? Мы обыскали весь пароход - их нигде нет.

Запара, услышав это, совсем растерялся. «Что за несчастное утро!» - выругался он и пошел будить Кара. Вершемет поднял с койки Лейтэ. Они зашли в помещение кока, в кочегарский кубрик. Обнаружили, что вместе с людьми исчезли все их вещи и кое-что из судового имущества. Всем стало ясно: тройка негодяев убежала, захватив лучшую шлюпку, самые лучшие продукты, больше, чем им полагалось, и большую часть оружия. Из оружия остались только пароходный «манлихер» и «винчестер» Кара. Были еще у штурмана револьвер и у Степы мелкокалиберное ружье, но это охотничьим оружием и считать нельзя было. Оставшиеся на пароходе двенадцать моряков были возмущены.

- Найти их и наказать! - крикнул кто-то.

- Я знаю, где они, - заявил Вершемет, - в домике, что у пролива Шокальского.