И это долбанное фиаско всех мозгоправов мира.

ГЛАВА 6   Она не помнила, как оказалась на скамейке возле цветущей клумбы, и не знала, сколько прoсидела там, глядя на распустившиеся крокусы. Мимо проходили люди, не обращая на застывшую отрешенную молодую женщину абсолютно никакого внимания. Οна спряталась, превратилась в невидимку и сама ощущала прозрачную, но плотную преграду, отрезающую ее от окружающего хаотичного, вечно куда-то спешащего потока людей.  Десять минут прошло или час – неважно. Время потеряло значение, растянувшись где-то там, за границами ее хрустального мира, который снова оказался пoд ударом. А, может, его и не было никогда – этого мира, а все осколки, что она с таким трудом латала и склеивала, крепила на скотч и изоленту, соединяла рҗавыми саморезами, так и остались там, на обочине дороги, в том моменте, когда все разбилось, рухнуло, рассыпалось пеплом. Они и сейчас лежат там, покрытые пылью, закатанные в грязь тысячами колес проезжающих по ним машин. Она не думала, не плакала, не жалела себя, превратившись в один сплошной сгусток равнодушия и опустошения.

   – Лера? Лер? – чей-то голос, казалось, смутно знакомый. Навязчивый. Он жужжит рядом, раздражает, врывается в ее укромный уголок, скрытый от посторонних глаз. Повторяет снова и снова ее имя, о чем-то спрашивает. Дужки солнечных очков впились в ладонь – слишком крепко сжала. Подняла голову, солнце все ещё слепит, бьёт по чувствительным радужкам, рассыпаясь золотыми искрами. Осмотрелась прищуренными глазами. Ничего не изменилось. Медсестра в белом халате и высокий плотный мужчина в джинсах и футболке по-прежнему курят на крыльце перед больницей – она видела их, когда выходила. Прошли какие-то минуты, а ей показалось больше, намного больше. Все мышцы затекли, и Лера пошевелилась, пробуждаясь. Она узнала встревоженное лицо, маячившее перед ней. Улыбнулась натянуто, холодно и отвернулась, ни разу не посмотрев во внимательные темные глаза.

   – Привет, Вадик, - произнес ее голос, немного хриплый из-за внезапной сухости в горле. Надела очки, прячась от его пристального взгляда, прошлась взглядом по гуляющим возле больницы посетителям. – Ты к Марине? - спросила вежливо. Сказать было нечего. Она помнила. Не забыла о его участии в смс атаке на нее. Методично с ума ее сводили. Оба. Друг и любимый муж. Свихнуться можно.

   – Мы с тобой разошлись. Видимо, ты по лестнице, а я на лифте. Я когда поднялся к ней, ты только что ушла, - произнес Казанцев зачем-то так много слов. Лера чувствовала его настойчивый взгляд. Встать и уйти бы, но воспитание не позволяет быть грубой.

   – Марина звонила тебе, хотела задержать… – Вадим тоже отвернулся. Она заметила это краем глаза. Облокотился на колени и тоже решил, что крокусы в клумбе прямо перед ними намного интереснее, чем снующие туда-сюда люди.

   – Да. Я слышала, но не успела ответить. Даже маленькие женские сумочки в нужный момент превращаются в бесконечную черную дыру, в которой исчезает все необходимое. Зато я нашла очки, – Лера с деланной беспечностью улыбнулась.

   – Ты его видела?

   Она кивнула. Отрицать было глупо и бессмысленно.

   Лера подняла голову вверх, глядя на слоенные, как печенье, белесые облака медленно ползут по яркому, безмятежно синему небу. Солнечные лучи протекали прямо сквозь них, настолько тонкими они были, подсвечивая изнутри золотыми лучами, расплавляя, рассеивая, оставляя только крошечные белые барашки, перышки, которые тоже со временем растворялись,таяли…

   – Что сказал? - после продолжительной паузы спросил Вадик.