Деньги уже ждали их. Они лежали на столе в серых полотняных сумках с кожаными укрепляющими вставками. На каждой сумке сверху был маленький стальной замочек, и на каждой висела картонная бирка с неразборчивой, сделанной фломастером надписью:

«Клондайк». Оберон схватил в каждую руку по сумке и потащил к выходу. Ликование охватило Лэша, он громко рассмеялся и тоже ухватил две сумки.

Выскочив за дверь, он резко остановился, потому что Оберон направил луч своего фонарика прямо ему в глаза и почти ослепил его.

— Да убери ты этот свет, черт возьми — рявкнул Лэш.

Оберон опустил фонарик.

— Посмотри-ка сюда, — сказал он.

В луче света, будто пришпиленные к стене, стояли два человека: седоволосый старик с бородкой и юная девушка. Лицо девушки показалось Лэшу знакомым.

— Это возмутительно, сэр! Безобразие! — сердито воскликнул старикан.

— Заткни пасть! — взревел Лэш. Мысли в голове перемешались, образовали спутанный клубок. В чем дело? Почему это произошло?

Оберон подошел ближе и спросил, понизив голос:

— Что будем делать с этими? Уберем?

— Какого черта ты сунул фонарь прямо мне в лицо? — прорычал Лэш. — Придется забрать этих с собой, они меня видели. К тому же, кажется, девка меня знает. Я ее где-то встречал.

— Но…

— Выбора нет. Ты знаешь приказ. Никаких убийств без крайней необходимости. Эй вы, двое! — окликнул он. — Шевелитесь! Живо вперед по коридору перед нами и не пытайтесь делать глупости! — Он вытянул руку с пистолетом, осветил ее лучом фонарика и мотнул в направлении движения.

Девушка при виде пистолета отпрянула и вскрикнула от страха. Старикан сделал шаг вперед, словно хотел заслонить ее собой.

— Не представляю, сэр, что все это значит, но…

— Ты че, оглох? — грубо оборвал его Оберон. — А ну иди быстро!

На улице все было спокойно. Серый фургон неясно вырисовывался в темноте. Охранник, которого Лэш тюкнул по голове, лежал связанный и с кляпом во рту. Рик ждал возле машины. Он зажмурился, когда луч фонарика Лэша осветил его лицо. Лэш неловко перехватил обе сумки в одну руку, а другой подтолкнул пленников к бронемашине.

Он остановился, когда его нога наткнулась на какое-то препятствие, и посветил фонариком. На земле лежал шофер.

— Это что такое? — прорычал Лэш и посмотрел на Рика. — Почему ты не связал его, как я приказал?

— Да он сдох, Лэш, — ответил Робинсон, явно нервничая. Носком ботинка он легонько пнул человека, лежащего на земле; голова его дернулась. Рот шофера был открыт, глаза остекленели.

Сердце у Лэша подпрыгнуло, дыхание перехватило. Прошло несколько минут, прежде чем он обрел дар речи.

— Как это произошло?

— Наверное, я его слишком сильно ударил.

— Господи Иисусе! — застонал Оберон.

Волна ярости захлестнула Лэша, и он изо всех сил стиснул в руке пистолет.

— Ax ты тупица! Идиот! Недоумок!

— Ты сам велел мне вырубить его, Лэш, — захныкал Рик. — Я же не виноват, что этот хиляк вздумал подохнуть.

— Ладно, все! — отрезал Лэш. Черт! Черт! Все хорошее настроение улетучилось. Мертвец — неприятная штука, премерзкая. Чистое ограбление испорчено, испоганено. Мало того что двоих пришлось взять в заложники, так тут еще и убийство! — Засуньте тело в машину. Второго охранника и этих двоих туда же.