Дойл встал, заслонив меня собой от ее взгляда.

– Королева известила Благой Двор?

– Тебе не нужно ее прятать, Мрак. Я слишком много сил потратила на ее защиту, чтобы убивать ее собственноручно. И – да, благие знают о случившемся.

– Дворы выйдут вместе на охоту за Безымянным? – спросил он. Он не сдвинулся со своей позиции прямо передо мной, так что мне пришлось выглядывать из-за него, будто ребенку. Не слишком выгодная позиция, если пытаешься играть сильную личность. Я подвинулась, чтобы видеть зеркало, но они оба меня в упор не замечали.

– Нет.

– Но это, бесспорно, было бы к общей выгоде.

– Таранис уперся. Он ведет себя так, словно Безымянное создано только из силы неблагих. Делает вид, что на его нимбе нет ни одного порочащего пятнышка. – Лицо ее скривилось, словно она раскусила лимон. – Он отрицает, что приложил руку к созданию Безымянного, так что он не станет нам помогать: ведь помочь – значит признать свою роль в его сотворении.

– Это глупо.

Она кивнула.

– Он всегда был больше заинтересован в иллюзии чистоты, чем в самой чистоте.

– Что может выстоять против Безымянного? – тихо спросил Дойл, словно размышляя вслух.

– Никто не знает, потому что мы связали его, не испытав. Но оно переполнено магией – старой магией, такой, которой мы не терпим больше даже среди неблагих. – Она шлепнулась на край постели. – Если тот, кто его выпустил, сумев скрыть от нас... Если он сможет управлять Безымянным, оно станет очень сильным оружием.

– Чем я могу служить моей королеве?

Она взглянула на него при этих словах, и взгляд не был враждебным.

– Что, если я велю вернуться домой, вернуться – и охранять меня? Что, если я скажу, что не чувствую себя в безопасности без тебя и Холода?

Он упал на одно колено. Волна волос скрыла лицо.

– Я по-прежнему капитан Воронов королевы.

– Ты вернешься? – тихо спросила она.

– Если королева прикажет.

Я села на кровати и постаралась сохранить видимость спокойствия. Прижала колени к груди и попыталась выглядеть совершенно никак. Если я смогу ни о чем не думать, мое лицо ничего и не выразит.

– Ты говоришь, что ты все еще капитан моих Воронов, но ты ведь все еще мой Мрак, или ныне ты принадлежишь другой?

Он не поднял голову и не ответил. Я по-прежнему пыталась ни о чем не думать.

Она окинула меня очень неприятным взглядом.

– Ты украла у меня моего Мрака, Мередит.

– Какого ответа ты от меня ждешь, тетя Андаис?

– Мудро с твоей стороны напомнить мне о нашей обшей крови. Впрочем, вид его исцарапанной спины подарил мне надежду, что в тебе больше моего, чем я думала.

Ни о чем, ни о чем, я ни о чем не думаю...  Я вообразила пустоту – словно смотришь в окошко на другое окно, и следующее, и следующее... Пустота, ничто.

–  Безымянное выпустили намеренно, Мрак. Пока я не узнаю, с какой целью это сделано, я буду защищать все мои активы. Прекрасная Мередит – один из таких активов. Я все еще надеюсь получить от нее ребенка.

Она посмотрела на меня далеко не дружелюбно.

– Он так великолепен, как выглядит?

Я приложила усилия, чтобы сделать голос таким же невыразительным, как лицо.

– Да.

Королева вздохнула.

– Жаль. С другой стороны, мне все-таки не хотелось рожать щенят.

– Щенят? – не поняла я.

– Он тебе не говорил? Две тетушки Дойла большую часть времени бегают в собачьих шкурах. Его бабка была гончей дикой охоты. Адские гончие, как зовут их теперь люди, хотя нам-то известно, что ничего общего с Адом они не имеют.