Анана обошла вокруг нее и осмотрела изогнутую спину женщины, выпиравшие ребра, запавший живот и редкие седые волосы. Судя по шрамам на левой ноге, старуха когда‑то попала в лапы льва. Три пальца отсутствовали, кожа бугрилась белыми наростами, а кость изогнулась под неестественным углом.

– Она слишком стара, чтобы работать и ходить пешком, – сказала Анана.

– Поэтому туземцы и оставили ее на съедение животным, – добавил Кикаха. – Смотри, они дали ей этот скребок. Как думаешь, для чего? Чтобы она могла перерезать себе вены.

– Наверное, ты прав, – ответила Анана. – Вот почему она улыбнулась, одолев свой испуг. Она думает, что мы убьем ее и освободим от страданий.

Потрогав пальцами покрывало, Анана улыбнулась:

– Я думаю, она знает, как дубить шкуры. Эта женщина может многому нас научить – если только она еще в своем уме.

Оставив Маккея присматривать за старухой, Кикаха с Ананой ушли на охоту. На исходе дня они вернулись с тушей убитой газели и полной сумкой ягод, собранных с растения, которое им удалось отсечь от рощи. На коже Кикахи виднелся длинный красноватый рубец от удара щупальцем Они предложили женщине ягоды и воду, и та, после некоторых колебаний, приняла их с благодарной улыбкой. Кикаха расплющил камнем сочный кусок мяса, отдал отбивную старухе, а затем выкопал в земле небольшую ямку. Наполнив ее водой, он бросил туда несколько камней, раскаленных на огне, и добавил мелкие куски мяса. Суп получился теплым и жирным. Женщина выпила его без остатка.

Сменяя друг друга в дозоре, они провели эту ночь на равнине. Утром Кикаха приготовил в пустой тыкве новую порцию супа и накормил старуху. Убедившись, что незнакомцы не людоеды, женщина успокоилась и с удовольствием начала обучать их своему языку.

На следующий день Кикаха отправился вдогонку за караваном туземцев. Через двое суток он вернулся, принеся с собой кремневые наконечники для копий, каменные топоры, скребки и несколько боевых бумерангов.

– Я подкрался к ним ночью, – рассказывал он. – Они храпели после пира, объевшись подгнившим мясом дохлой слонихи. Спали даже дозорные. Мне оставалось только забрать то, что я хотел…

Обучение языку быстро продвигалось вперед. Через три недели они уже понимали веселые шутки Шубам. Она оказалась настоящим кладезем полезной информации. На этот раз им действительно повезло – подобрав старуху, они обрели сокровище.

Получив точные инструкции, все трое принялись за работу. Пока кто‑то из них оставался с Шубам, другие собирали необходимые материалы. Она рассказала им об особых деревьях, в наростах которых содержался галлотанин или его эквивалент. Другой вид растений отличался необычайно легкой и прочной древесиной. Им удалось отыскать и убить несколько таких деревьев.

Кикаха сделал для Шубам костыль, чтобы она могла передвигаться. Анана ежедневно массировала полупарализованную ногу старухи. Женщина окрепла и начала набирать вес. Возможно, впервые в жизни она почувствовала себя важной персоной. Ей нравились эти двое мужчин и добрая красивая девушка. Но из ее груди по‑прежнему вырывались печальные вздохи, а по щекам порою катились крупные слезы. Она скучала по своему племени и внукам. Но как и все туземцы лавалитового мира, Шубам привыкла к тяготам жизни. Многое из того, что эти трое чужеземцев считали насущной необходимостью, она воспринимала как божественную роскошь.

Прошло несколько месяцев; Кикаха и его друзья работали с рассвета и до поздней ночи. Они изготовили три легких и крепких «летающих крыла», которые намного превосходили по качеству и надежности прежние образцы Ананы. К сожалению, их не удалось сделать складными.

Чуть позже Шубам рассказала им о дереве, кора которого содержала мощный яд.