Знаю, что хочет. Уже глажу его возбужденный член, прокатываясь кулачком от бархатистой головки до толстого основания и обратно.

Но мне нужно, чтобы он сказал это вслух.

– Хочу, – стонет Дима мне в губы, и тогда я перемещаю его руки с лица вниз.

Под юбку.

Пальцы цепляются за тонкую ткань мокрых трусиков и стягивают их вниз по бедрам. Влажное кружево летит на пол, юбка поднимается чуть выше, чтобы я могла сильнее раскрыть бедра.

Дима подает мне презерватив, и я вскидываю бровь:

– Ты готовился к этому вечеру?

– С тобой нужно быть готовым к чему угодно.

Ответ засчитан.

Разрываю упаковку и сама раскатываю латекс по каменному члену Димы. Но прежде чем он войдет в меня, тянусь к застежке платья и стягиваю его верх так, чтобы оголить грудь.

– Черт, Снежана, что мы творим? – Дима нежно поглаживает меня, приникает губами к твердым соскам.

Стону в голос и выгибаю спину. Подаюсь тазом чуть вперед, дразня его эрегированный член, которым Дима трется об меня, но не входит. Он дразнит меня, ласкает грудь ладонями и языком, пока я схожу с ума от жажды.

– Снежана… Я заберу тебя с этого шоу. Ты моя.

– Твоя, – киваю, стыдясь того, что голос звучит слишком умоляюще.

Тело вопит: «Войди. Войди в меня!» – и Дима наконец делает это.

Я вскрикиваю от наслаждения, впиваюсь ноготками в его спину.

Дима затыкает рот поцелуем, дрожа в объятьях. Медленные толчки прогоняют по телу волну жара, который накаляется с каждой фрикцией.

Толчки постепенно становятся быстрее, глубже и жестче. Я больше не могу терпеть и разрываю поцелуй, чтобы закричать от удовольствия. Не стесняюсь и стону так громко, как просят тело и пылающая душа.

К черту. Мы же в баре. Музыка все заглушит.

– Еще! Еще! – двигаюсь Диме навстречу, сжимая его внутри себя, ощущая каждый толчок. Глубокий и почти грубый.

Он растягивает меня изнутри, потом почти выскальзывает наружу, но вновь толкается вглубь.

Столик, на котором сижу, начинает трястись вместе с нами. Гремит, грохочет ножками. На пол валятся какие-то корзины, а потом и сам столик, у которого ломается ножка.

И тогда Дима подхватывает меня на руки и продолжает врезаться в мое тело, удерживая навесу.

– Не останавливайся! – прошу, закатив глаза от удовольствия.

Я почти подлетаю от каждого толчка, кричу громко, но кажется, что этого недостаточно.

– Мне так хорошо, – шепчу, когда он ставит меня на ноги.

Голова идет кругом. Ноги дрожат. Я едва могу стоять.

Да что там – я едва могу дышать.

Дима поворачивает меня спиной к себе и наклоняет. Я упираюсь руками в какой-то стеллаж и прогибаюсь в пояснице. С губ срывается стон, когда Дима снова входит в меня, и прошу:

– Жестче!

Двигаясь во мне, Дима наклоняется, чтобы оставить поцелуй на оголенной коже спины. Я покрываюсь мурашками и закатываю глаза от удовольствия. Мои стоны подхватывает и Дима.

– Снежана, – с придыханием зовет он, продолжая яростно терзать мое тело ласками. – Я могу…

– Можешь. Делай со мной что хочешь. Я твоя.

Меня окатывает неожиданной волной наслаждения, когда Дима шлепает по моей ягодице.