Когда шторы поднимаются, сквозь стекло перед собой вижу нескольких операторов и разгневанную Антонину. Ее глаза словно лазеры: вот-вот прожгут окно и доберутся до меня. Честное слово, она даже не моргает. Будь на мне футболка, она обязательно бы обуглилась в эту самую минуту.

Поднимаюсь и устало плетусь к двери. Из одежды на мне только низко сидящие спортивные штаны, мои волосы взъерошены, а глаза наверняка еще сонные. А еще не мешало бы почистить зубы. Но мне плевать.

Открываю дверь и упираюсь ладонью в дверной косяк, преграждая съемочной команде путь. Нет, я, конечно, догадывался, что рано или поздно Багинский сдаст «моему личному координатору» наше местонахождение. Но не думал, что она окажется здесь так скоро.

– Какого черта?! – вопит Антонина с бешеными глазами, пока вокруг нее образуется облачко из злости, которое уже норовит жахнуть меня током.

Что ж, материться можно. Рад этой новости.

– Кем вы себя возомнили? – Антонина отталкивает меня и бесцеремонно вваливается в дом. – Это мое шоу! Мое!

Антонина так громко орет, что в дверях появляется сонная Снежана, укутанная пледом. Она щурится, а затем распахивает глаза.

– Как ты могла позволить ему увезти тебя сюда без камер?! – кричит Антонина на бедную Снежану. – Ты хоть понимаешь, что лишила наше шоу контента! Я пожалуюсь на тебя твоему отцу, и ты сегодня же поедешь домой!

От этих криков Снежана вздрагивает и начинает часто и коротко дышать. С помощью гневного взгляда пытаюсь передать раздражение Антонине, пока пересекаю расстояние до Снежаны и прижимаю ее к себе.

– Во-первых, Антонина, не вам решать, кто и когда едет домой. Холостяк здесь я. А если вам так хочется устраивать отборы самой, то давайте мы все свалим, а вы станете главной холостячкой.

Снежана прыскает от смеха, но тут же поджимает губы и утыкается носом мне в плечо.

– О, вы мне не указ… – начинает Антонина.

– Я не договорил, – перебиваю ее, отчего она стискивает зубы. – Во-вторых, вины Снежаны в случившемся нет. Она не знала, что мы будем без камер. Поэтому извинитесь перед ней.

Антонина ахает.

– Извиниться? Перед ней? Да вы в своем уме? Я ее мать.

– Мачеха, – выплевывает Снежана.

– Неважно. Один звонок твоему отцу – и ты уходишь отсюда. Хочешь раздвигать ноги перед мужчинами, которые в отцы тебе годятся, делай это хотя бы перед камерами. Ты же за этим здесь, Снежана, чтобы порадовать любимого папочку и сделать крутой контент, не так ли?

– Не твое дело, с кем я трахаюсь! – гневно шипит Снежана, чем удивляет меня, учитывая, что прошлым вечером мы с ней почти не целовались. – Привела сюда операторов? Молодец. Что ты хочешь снять? Как я отсасываю холостяку? Это порадует папочку, как думаешь?

Я открываю рот. Антонина открывает рот. Все открывают рот.

– Я… не… – заикается Антонина.

– Что ж. Ты опоздала! Уходи! – кричит Снежана со слезами на глазах.

К удивлению, Антонина ничего больше не произносит и, тяжело сглотнув, выходит из домика вместе со съемочной командой.

– Извини за это, – шепчет Снежана.

Я хмурюсь и притягиваю ее хрупкое тело к себе, обнимая.

– Семейные разборки.