Беатриче передвигалась по городским улицам в новом экипаже, изготовленном для нее по заказу Лодовико. Превосходное тяжелое дерево он велел покрыть по краям позолотой. Легкий навес, цвет которого Беатриче меняла каждый день в тон платью, защищал лицо от сентябрьского солнца.

Когда Беатриче думала о том, как изменилась ее жизнь за это короткое лето, ей хотелось петь. Не тихо и слитно, как поют в церквях и дворцах, а громко и непристойно, как орут карлики во время ночных попоек. Беатриче жаждала сбросить с себя тяжелые одежды и голой, как Матильда, пройтись колесом, бесстыдно показывая первым встречным свой зад в ямочках. Иногда Беатриче казалось, что ее маленькое тело не выдержит груза счастья, которое свалилось на нее так нежданно.

Беатриче рискнула и одержала победу. Как бы ни угрожала она Лодовико, меньше всего на свете ей хотелось оставить мужа и вернуться к отцу, который отшлепал бы ее, словно ребенка, и отослал в монастырь.

Хвала Господу, Лодовико об этом даже не догадывался!

Вместо того чтобы рассердиться, Лодовико растрогался. Больше всего на свете мужчины любят, когда ими восхищаются, твердила Беатриче мать, и теперь дочь убедилась в справедливости этого суждения. В тот вечер, с невысохшими на щеках слезами, едва держась на ногах от боли в спине, Беатриче вцепилась в камзол Лодовико и потянула его на кровать. Покрывая лицо мужа лихорадочными поцелуями, яростно орудуя языком у него во рту и ощущая, как внутри все сладко замирает, она взобралась на Лодовико сверху. Внезапно Беатриче пришла в голову присказка, которую любила повторять Матильда, — присказка, которая неизменно заставляла Беатриче стыдливо опускать глаза. «Скачи на муже, как на коне, и все, что желаешь, получишь сполна». Раньше Беатриче только смущалась, особенно не задумываясь над словами карлицы. Теперь, чувствуя, как возбуждение Лодовико нарастает, Беатриче решила проверить мудрость старой присказки. Никто так не разбирался в любовной науке и не отдавался с такой страстью любовным утехам, как маленький народец.

С глаз Беатриче словно упала пелена. Мужчины и женщины без конца говорили, писали, пели и мечтали о любовном наслаждении, но впервые Беатриче осознала его власть. Она без стыда разделась перед Лодовико и заставила его последовать своему примеру. Затем Беатриче взобралась на мужа сверху и немедленно ощутила, как его возбужденный пенис скользнул в ее увлажнившуюся щель.

— Бархат, — простонал Лодовико, возбудив Беатриче еще сильнее.

Она вспомнила Матильду, вспомнила Драго и теплые весенние деньки за городом — и пустилась в легкий галоп. Сначала Беатриче двигалась медленно и неуверенно, затем, отбросив осторожность, понеслась вскачь. Ей уже не было дела, кто под ней — человек или конь. Внезапно Беатриче почувствовала: еще мгновение, и внутри ее что-то взорвется. Вместо того чтобы испугаться, она задвигалась еще быстрее, желая приблизить неминуемую развязку. И вот наконец это случилось — взмокшая от пота Беатриче громко вскрикнула. Не тот ли это молитвенный экстаз, о котором толкуют монашки? Впрочем, вряд ли монашки достигают экстаза подобным способом.

Беатриче и Лодовико не расставались все лето. Они до изнеможения скакали верхом и охотились, исследуя каждую пядь парков Виджевано. Дичи было предостаточно: зайцы, олени и косули на земле, цапли и прочие речные птицы в облаках. Иногда они ловили с лодки рыбу: громадную макрель и маленьких пятнистых форелей. Лодовико не уставал восхищаться всем, что делала Беатриче: обучала Драго, натаскивала охотничьих собак, одной стрелой сражала наповал оленя-самца. Его до колик смешили шутки и проказы молодой жены.