Рот ее заполнился слюной.

— Ну давай же, — продолжал уговаривать старик. — Ложечку за ребенка…

Касси плюнула ему в лицо.

Отец Лес вытер глаза:

— Глупое дитя. Это для твоего же блага.

— Надеюсь, у тебя случится лесной пожар, — ответила она.

Он не должен увидеть, что ей страшно.

— Ты останешься наверху, пока не придешь в себя. — Он слегка шевельнул рукой, и пол спустил его вниз. Ветви больно дернули Касси за руки, и она прикусила губу, чтобы не закричать. Старик повернулся к ней спиной и вывалил рагу обратно в кастрюлю.

Руки болели так сильно, что на глазах у Касси выступили слезы. Она поморгала, чтобы влага не мешала смотреть.

— Однажды, — сказал он, — ты поблагодаришь меня.

И старик ушел.

* * *

Той солнечной ночью Касси обмочилась. Она почувствовала, как теплая влага заструилась по бедрам и собралась лужицами у колен, где ветви сжимали ее плотным кольцом. Зажмурившись, она постаралась переключить мысли на что угодно, лишь бы не вспоминать, где сейчас находится. Она подумала о станции. Папа, бабуля, Макс… Раньше она думала, что если у нее и появится ребенок, то все они будут рядом с ней. Она представила саму себя в детстве: маленький ребенок, окруженный учеными и снегоходами. У нее было такое счастливое детство.

Утром она наблюдала, как Отец Лес копошился на кухне, поджаривая яичницу на завтрак. Касси надеялась, что у его еды будет вкус мочи. Но когда он принес и ей, она съела свою порцию.

— Вот умница, — сказал он, вливая ей в рот воды; почти вся она пролилась ей на шею и заструилась между ветвей. — Ну что, теперь ты готова слушаться?

— Я не хочу умереть от голода до того, как спасу Медведя.

Он нахмурился:

— Возможно, потом ты изменишь свое мнение.

— Я бы на это не рассчитывала.

Он снова ушел, и она висела у потолка весь оставшийся день. Не отчаяться было очень тяжело — гораздо тяжелее, чем она могла бы себе вообразить. Она думала о матери, что восемнадцать лет провела в плену у троллей. Неудивительно, что Гейл снились кошмары. Удивительно, что она вообще смогла остаться в здравом уме.

Отец Лес вернулся вечером. Она услышала звук открывающейся двери, но не смогла повернуться.

— Вы само зло, — сообщила она ему ровным, спокойным голосом.

— Неправда, дитя мое. Я блюду твои интересы.

По его велению ветви ослабили хватку, и Касси рухнула вниз. Там она лежала, уткнувшись щекой в пол, и пыталась вспомнить, как работают мускулы. Она слышала, как мунаксари опустился рядом с ней на колени.

— Мне больно смотреть на тебя в таком состоянии. Пожалуйста, одумайся. Если ты перестанешь бунтовать, то тебе у меня понравится. Ты будешь моей гостьей.

Она приподнялась на трясущихся руках. От нее страшно воняло, и юбка прилипла к бедрам. Кровь хлынула к ее онемевшим пальцам. Касси подняла взгляд на старика.

У него в глазах стояли слезы.

— Я не жестокий человек, — сказал он. — Я просто хочу как лучше для тебя и младенца. Пожалуйста, не сопротивляйся. Я тебе не враг.

Касси ринулась к двери. Ноги ее не слушались. Она сделала еще рывок, и тут ветки снова схватили ее и дернули назад, как собаку на поводке. Девушка рухнула на землю.

Клацая языком, Отец Лес сказал:

— Ну, значит, в другой раз.

Он перешагнул через нее, и она услышала, как открылась и закрылась дверь в спальню.

— Ох, Медведь, — прошептала она. Как же ей теперь его спасти? А кто спасет ее саму? Если она пробудет среди этих ветвей еще хоть день, она просто сойдет с ума.