Он разлил чай по двум чашкам:

— Не присоединишься?

Ей хотелось кричать от растерянности. Но она скрипнула зубами и попыталась улыбнуться:

— Если бы я не знала правды, то подумала бы, что вы нарочно меня задерживаете.

Он пошаркал к стулу из корней и присел. Не глядя на нее, старик принялся помешивать свой чай.

— Тебе нельзя путешествовать с ребенком в утробе. Риск слишком велик.

Касси застыла. Наверное, она ослышалась.

— Простите?

— Мне жаль тебя разочаровывать.

Она дважды открыла и закрыла рот, а потом сказала:

— Но я не понимаю. Вы же должны мне помочь. Предполагалось, что вы мне поможете. Русалка сказала… Мунаксари же должны быть добрыми. Вы должны сделать все, что в ваших силах.

— Так и есть. Я делаю все, что в моих силах. Нельзя рисковать будущим смотрителем.

Сидя на краешке стула и болтая в воздухе ногами, он был похож на сморщившегося ребенка.

Она сжала кулаки:

— Риск меня не волнует. Я обязана попытаться!

Ее отец не попытался, и смотрите, что случилось: она выросла без матери, а Гейл кричала по ночам.

В его морщинах залегли тени.

— Это небезопасно…

— Медведю нужно, чтобы я это сделала. — Она прошагала в гостевую спальню и вернулась со своим рюкзаком. — Мне нужно это сделать.

Вопрос обсуждению не подлежал.

Отец Лес поднялся, скрипя костями:

— Прости, но я вынужден настаивать.

— Вы — и ваше несуществующее войско? — Она направилась к двери.

Тихим печальным голосом он ответил:

— Мне не нужно войско.

Резко повернув запястьем, он отдал приказ стенам. К Касси потянулись новые побеги; они оплели ей руки. Она завизжала. Ветви все крепче сжимали ей кисти и поднимались к подмышкам. Обернувшись вокруг ее груди, они подняли ее над полом. Она брыкалась, но ноги ее колотили по воздуху. Она крутилась среди лиан:

— Отпустите меня!

— Конечно, отпущу, — ответил старик. — Как только ты поймешь, что должна остаться здесь до рождения ребенка. Твой ребенок нужен нам. — Голос его был так спокоен, что она впала в уныние. — В мире слишком мало мунаксари, а именно благодаря мунаксари этот мир и живет. Пожалуйста, постарайся понять. Я делаю это для всеобщего блага.

Касси пыталась вырваться, но побеги держали ее на весу, и она болталась, точно пугало: руки в стороны, ноги молотят по воздуху. Голова ее торчала между потолочных балок.

— Вы не можете так поступить! Не можете удерживать меня здесь.

Он взял чашку с чаем:

— Как только ты пообещаешь, что будешь хорошо себя вести, то сможешь спуститься.

Он направился к двери.

— Вы куда? — Она выгнулась и увидела, что он открывает дверь. — Вернитесь! Не оставляйте меня висеть вот так! — Она еще раз пнула воздух.

Прихлебывая чай, он вышел и закрыл за собой дверь.

Она вертелась и крутилась, без толку молотя ногами:

— Вернитесь сюда!

Она услышала звук последнего поющего камня, скрип калитки, и вот старик скрылся в лесу.

Касси пыталась раскачаться, дрыгая ногами. Ей удалось расшевелить ветви. Она качалась взад-вперед, увеличивая амплитуду.

Почуяв движение, лианы укоротились.