— Меня ждет Медведь.

— А вот папоротники ждать не могут.

Сжав зубы, она напомнила себе, что он все-таки кормил ее и предоставил одежду. Немного поработать в саду будет честной платой за его труды.

— Отлично, — пробормотала она сквозь зубы. — Дайте я вам помогу.

Он улыбнулся, щурясь, точно Санта-Клаус. Встав на колени, он показал ей, как собирать семена с обратной стороны листьев, разбрасывать их по участку и сверху засыпать ровным слоем сосновых игл. Он был похож на ребенка, что показывает новую игрушку.

— Это вполне могут сделать гравитация и ветер, знаете ли, — сказала Касси.

— Ты так наивна, — ласково отозвался он. — Это просто умиление какое-то.

Она нахмурилась.

— Я покончу с папоротниками, и мы пойдем к Медведю. — Склонившись над растениями, она стала отскребывать семена короткими ногтями и швырять их на открытые участки.

— Отлично, отлично, — сказал он, наблюдая за ней.

Толку в этом не было никакого; все равно что срывать осенние листья. Касси скребла и разбрасывала, скребла и разбрасывала, стараясь работать как можно быстрее. Медведь ждал ее. Она представляла, как он шагает по клетке, а тролли тычут в него палками и смеются. Как отвратительна была ей мысль о том, что он заперт в ловушке и беспомощен! Она скребла так быстро, что рвала нежные листья.

Насвистывая себе под нос, Отец Лес неторопливо склонялся над папоротниками, выковыривал семена по одному, рассматривал каждое в косых лучах солнца, оглядывал участок и складывал семечки на землю. Касси хотелось потрясти его. Ей пришлось закусить губу, чтобы не закричать, чтобы он поторопился.

Касси проработала и в обед, и в ужин. Отец Лес приходил и уходил, то спеша по своим делам мунаксари (или, как думала Касси, ему просто надо было часок-другой почесать локоть). Она вставала и вытягивалась, разминая спину и морщась, а он нюхал розы, что обвивали одно из окон домика. Он разворачивал лепестки, чтобы цветок полностью раскрылся. Этот старик, решила Касси, просто киннак, безумец. Но раз он приведет ее к Медведю, то ей все равно. Она закончила с папоротниками.

— Теперь мы можем идти?

Отец Лес с мастерством художника прилаживал лепестки один к другому:

— Все семена разбросаны?

Она оглядела двор:

— Да.

Он указал на лес:

— А те?

Касси бросила взгляд через плечо: там, за частоколом, простирался бореальный лес.

— Да вы, наверно, шутите.

* * *

Он оставил ее смотреть на лес в одиночестве. Касси снова почувствовала, как внутри зашевелился ребенок, и машинально положила руки на живот. Если она будет послушной, то этот киннак поможет ей найти Медведя. Седна сказала, что он поможет. Даже сова сказала, что на него можно положиться и что он сделает все, что будет в его силах.

И впервые она задумалась над тем, что бы значило это «все».

Она повернулась лицом к домику. Тихий и безмятежный, он словно сошел с картинки. Янтарный свет незаходящего солнца согревал крышу. Она не хотела больше провести ни единой ночи без Медведя. Отцу Лесу придется это понять.

Она прошагала в домик и прошла сквозь кухню. Старик сидел в деревянном кресле-качалке в гостиной. Когда она вошла, он поднял взгляд:

— Уже закончила?

— Я хочу вернуть своего мужа.

— А я хочу выпить чаю, — сказал он. — Присядь, выпьем чаю и поговорим.

Он просеменил на кухню и вернулся с чайником.

— Медведя надо спасти, — сказала она насколько возможно спокойным голосом. Спасение Медведя было важнее чая, папоротников, душа и сна.