— Но оно тоже может закоксоваться!

— Эта бочка прихвачена как непзапас из Москвы. Моторы мы не перегревали. Все будет нормально. Вот только придется поавралить на заливке.

Промыв в бензине фильтры, стали сливать старое масло. Самолет по–прежнему вздымался и падал с вала на вал, но шквалистых гребней не было. Свежее масло подавали ведрами. Нужно было быть настоящими эквилибристами, чтобы проделать эту операцию. Из двадцати трех залитых ведер только три не удалось донести до цели. Наконец масло было заправлено. Все спустились вниз и люки задраили.

А теперь что? Как взлетать с этих вздымающихся зеленых холмов? Поперек волн? Так же опасно, как и при посадке. Вдоль? Мешают поплавки, может сбить боковым ударом волны. Все обсудив, решили после запуска моторов некоторое время глиссировать по воде, как моторная лодка, и посмотреть, как будет себя вести гидросамолет на волне при скорости сто километров.

— Запуск первому! — прозвучала команда Черевичного.

Мотор фыркнул черным дымом, и винт уверенно замолотил. Лодка ожила и, разрезая носом воду, пошла вперед.

— Запуск второму!

Теперь работали оба винта, на малом газу гидросамолет уверенно побежал вдоль волн.

— Саша, передай в Тикси: рулим по морю курсом на дельту реки Лена. Моторы работают после смены масла нормально, — в микрофон крикнул Иван, и тут же позвал меня: — Как ветер?

— Сорок градусов по отношению к мертвой зыби. Нам этим же ракурсом в левую скулу.

— Сейчас попробую довести скорость до взлетной. Посмотрим, как поведет себя машина.

— А поплавки?

— Как только наберу скорость отрыва, сразу их убираем, а в консолях им не страшны никакие волны.

— Будь внимателен к льдинам, много обломков.

Оба мотора дружно взревели, и гидросамолет стремительно заскользил вдоль волн, все больше и больше набирая скорость. Чувствовалось — как только машина вышла на редан, волны перестали захлестывать поплавки, и они медленно уходили в консоли крыльев.

— Поплавки убраны! — крикнул Чечин, и вдруг машина плавно оторвалась, пролетела метров пятьдесят и чиркнула днищем по воде.

— Форсаж! — закричал Черевичный.

Самолет вновь оторвался от воды и, покачиваясь с крыла на крыло, тяжко повис в воздухе. Волна выбросила его вверх совершенно неожиданно для пилотов. Не имея еще достаточной скорости, казалось, он вот–вот рухнет во вздыбленную пучину.

— А-а, дьявол!!! — раздался в репродукторах крик Ивана, и слышалась в нем буйная радость победы.

Самолет какое–то мгновение, словно неуправляемый, шел, не набирая скорости, почти касаясь поверхности воды, и вдруг полез вверх, все выше и выше.

— Курс? — крикнул Иван.

— На Тикси через Дунай сто сорок! — ответил я. Глаза Черевичного были широко раскрыты и по–мальчишечьи озорно сияли.

— Почему взлетел? — глядя на него в упор, спросил я. — Ведь договорились только глиссировать!

— Волна выбросила! — пожал он виновато плечами. — Поддержал моторами. Сам понимал опасность, но ничего не мог сделать, — и замолчал.

— Да, еще один такой взлет, и Гриша, пожалуй, откажется от женитьбы! — разряжая затянувшуюся паузу, зазвучал в репродукторе голос Чечина.

Взрыв нервного смеха разнесся по самолету. Гриша невозмутимо, не поворачивая головы, спросил:

— А глубоко там было? Плаваю я неважно, — и радостно, с шумом вздохнул.

— Двести метров, Гриша. Но даже при твоем росте тебе хватило бы за глаза, — ответил Чечин.