— Чем? — начала Марина, но не договорила. За окном раздался мощный взрыв. Здание тряхнуло, и Николай, как в замедленной киносъемке увидел рассыпающееся осколками оконное стекло. Один крупный осколок вонзается любимой в шею. Марина поднимает руку, нащупывает острое стекло и дергает его наружу. Из раны бьет фонтаном кровь. Любимая бледнеет и оседает на пол.

— Врача! Скорее! — что есть силы закричал Несвицкий и метнулся к распростертой на полу Марине. Нагнувшись, торопливо зажал ладонью рану. Кровь цвиркнула сквозь пальцы, окрасив руку алым. Он нажал сильнее, но кровь не унималась, пробиваясь по краям ладони. Лицо Марины побледнело и начало сереть. Все было, как некогда под Пешаваром. Сергей Стеценко с разорванной артерией, и он пытающийся остановить кровотечение. Тогда не удалось…

«Господи! — взмолился Николай. — Помоги мне! Пришли скорей врача. Спаси ее!..»

Сколько он простоял вот так — нагнувшись и зажимая рану, Николай не знал, но показалось: вечность. За его спиной звучали голоса, кто-то что-то говорил и отдавал распоряжения, Николай не слышал их. Он по-прежнему держал ладонь на шее у Марины, с испугом ощущая, что кровь больше нее стремится пробиться сквозь ладонь. Вся истекла? Остановилось сердце? Николай боялся глянуть на лицо Марины, опасаясь увидеть его мертвым. Но где же помощь?

Кто-то тронул его плечо.

— Николай Михайлович, вы слышите меня?

— Да, — ответил он, узнав голос Кривицкого.

— Сейчас я обойду вас, присяду над Мариной Авенировной. Вы по моей команде убираете ладонь, а я зажму ей рану стерильной марлевой подушечкой. Как поняли?

— Приступайте, — сказал Несвицкий.

Начальник госпиталя обошел его, склонился над Мариной.

— Готовы? Убирайте руку!

Несвицкий подчинился. Подушечка легла на рану. Николай заметил, что перед этим кровь даже не плеснулась на пол.

— Отойдите! — приказал ему Кривицкий. — Санитары, осторожно поднимаем раненую.

Отступив к стене, Несвицкий видел, как Марину погрузили на каталку и выкатили из кабинета. Начальник госпиталя шел рядом с ней, не отрывая руки с подушечкой от раны. Несвицкий устремился следом, но его остановила медсестра.

— Николай Михайлович, вам нужно привести себя в порядок. Вы весь в крови.

— Но Марина…

— Ей Степан Андреевич займется. Он лучший наш хирург.

— Хорошо, — кивнул Несвицкий, поняв, что сестра права. — Ведите.

В туалете, оставляя красные потеки на фаянсе раковины, он умылся. Сестра забрала его куртку и застирала пятна крови. Вернула ее, влажную, владельцу.

— Отведите меня к операционной, — попросил Несвицкий.

— Следуйте за мной, — кивнув, сказала медсестра.

У операционной Николай сел на кушетку, стоявшую напротив двери, и откинулся затылком на прохладную стену. Стал ждать. Сердце екало. Николай ожидал, что вот-вот дверь напротив отворится, Кривицкий выйдет и скажет виновато: «Извините. Я сделал все, что мог…»

… Кривицкий появился из дверей довольно скоро. Заметив Николая, направился к нему. Без маски и перчаток на руках он выглядел растерянно. Николай вскочил.

— Степан Андреевич?..

— Марина Авенировна в порядке, — ответил на незаданный вопрос начальник госпиталя. — Жива и будет жить. Да, есть потеря крови, но перельем ей донорской. Поправится.

— Слава Богу! — Николай перекрестился.

— Хочу спросить, — начальник госпиталя поскреб в затылке.