— Поешь, сынок!

Несвицкий подчинился. Ел, не ощущая вкуса пищи, механически жуя, а, прожевав, глотал. Когда тарелки с чашкой опустели, Дарья Николаевна собрала и унесла посуду. А Николай прилег и не заметил, как уснул. Проснулся он после полудня. Встал, сходил, умылся в туалете и отправился к Марине.

Штатива возле койки не было — переливание закончилось. Марина лежала на боку, укрытая до мочек ушек. Несвицкий наклонился и расслышал спокойное дыхание — невеста спала. Поцеловав ее в висок, он вышел и отправился в приемную Кривицкого. Начальника на месте не оказалось — он оперировал, как сообщила секретарша, но Николаю он не был нужен — только телефон. Набрав на диске комбинацию из цифр, майор связался с коммутатором корпуса варягов, представился и попросил соединить его с Несвицким-старшим. Дед откликнулся почти что сразу.

— Что случилось, Николай? — спросил с тревогой в голосе. — Тут такой обстрел… Звонил вам утром — телефон в квартире не ответил. Дозвонился в госпиталь, сказали: ты зачаровал подряд два автоклава и отдыхаешь. Хотел приехать, но подумал: зачем тебя будить? Проснулся? Что там у вас?

— Марина ранена, — сказал Несвицкий.

— Тяжело?

— Опасно — осколок угодил ей в шею. Ее прооперировали, сейчас в палате. Мне сказали: будет жить.

— А это… — адмирал замялся. Несвицкий понял. Дед знает о беременности невесты, потому и благословил их брак.

— Пока что без последствий. Николай Иванович, нам нужно встретиться. Есть разговор.

— Приезжай, — ответил адмирал. — Я попрошу на КПП, чтоб пропустили.

Николай спустился в двор госпиталя. Внедорожник стоял, засыпанный осколками стекла и штукатурки. Николай взял щетку из багажника, обмел машину и сел за руль. По городу он ехал осторожно. Последствия обстрела встречались постоянно: разбитые снарядами дома, засыпанные стеклом и их обломками газоны, кое-где еще дымилось. Хорошо, что улицы успели подмести, не то мог пропороть колеса. Электрики тянули провода, коммунальщики стеклили выбитые окна. Жители домов сметали с тротуаров и прилегающей к ним территории осколки стекол и различный мусор. Привыкшие к обстрелам люди деловито ликвидировали последствия прилетов. И не важно, что завтра снова обстреляют, разрушив то, что они сегодня восстанавливают. Здесь к этому привыкли, но Николай не собирался мириться с тем, что происходит. Его обуревала ярость — холодная, но от того опасная вдвойне…

— Нет, это невозможно, — ответил дед, когда они присели за столом, и Николай поведал о задумке. — Проникнуть в тыл врага, где уничтожить гаубицы заодно с расчетами? Такое не под силу даже группе волхвов, не то, что одному. Начнем с того, что ты не долетишь — дивизион противника базируется далеко от фронта. Это самоходки. Доехали до выбранных позиций, постреляли и укатили к месту дислокации.

— Вы откуда знаете? — удивился Николай.

— Ты не один, кому обстрелы не понравились. В штабе корпуса с рассвета гудит, как в улье. Задействовано все: электронная разведка на специальном самолете с установленным на нем радаром, космическая группировка, другая авиация. Первым делом к батарее послали вертолеты. Один из подбили почти сразу, хорошо, что дотянул к своим, досталось и второму. Пилоты ранены, машины — в хлам. Отправили штурмовики. Они едва ушли — там мощное прикрытие из ПВО. Нет сомнений, что это все организовали немцы. Артиллерийские установки с налету не возьмешь. Штурмовики их все-таки спугнули, обстреляв неуправляемыми ракетами, но цель не поразили. Вот так-то, внук.

— А управляемые ракеты у имперцев есть? — поинтересовался Николай.