По глазам Ковриги было видно, что не верит, но о Бойко он не намекнул — видимо, не знал. Вот и ладушки. А то начнет тут, понимаешь, в следствие играть. Наконец Коврига задал очевидно мучавший его вопрос:

— Деньги почему не сдали в кассу батальона?

«Знает», — понял Николай. Хотя чему тут удивляться? Родственники погибших ополченцев рассказали. Кто-то, может, и поблагодарил командование за помощь.

— Мой трофей, как хочу, так им и распоряжаюсь.

— В тот момент вы воевали в третьем взводе первой роты батальона. Поэтому обязаны были сдать.

Хитрый жук! Но не того напал.

— Но контракт не заключал, — спокойно сообщил Несвицкий. — Следовательно, доброволец. Вам напомнить об Указе номер три дробь десять, изданном главнокомандующим 11 марта 1998 года?

Тут Коврига мрачно засопел. А вот нехрен наезжать! Будучи еще на поле боя, Николай сообразил, что взятый им трофей непременно захотят прихватизировать. Владислав сказал, что все деньги — это законный трофей Николая, но напарник мог и ошибаться. Несвицкий запросил в библиотеке информацию. Оказалось, Владислав был абсолютно прав. Упомянутый Указ главнокомандующий вооруженными силами республики подписал в трудный для нее момент. Ополчение де-факто было безоружным. Те склады, которые империя оставила в областях республики, власти Славии опустошили очень быстро. Танки, БТРы, пушки, автоматы, пулеметы продали иностранцам. Техника империи ценилась за границей, и славские политиканы сделали большой гешефт, заодно лишив запасов собственную армию. Но у той хоть что-то было на руках, ополченцы воевали чуть ли не дрекольем. Об Указе стало широко известно, и в республику поехали бывшие военные империи. С их умением сражаться, вечно пьяные «защитники территориальной целостности» были не противниками. Имперцы их обезоруживали, отбирая танки, бронетранспортеры, автоматы, прочее вооружение. Взятые трофеи республика выкупала за наличные. Да, платила не сказать, чтоб много, только для военных, получавших небольшие пенсии (в империи в то время жили небогато), эти деньги стали неплохим подспорьем. И к тому ж республике они сочувствовали. В считанные месяцы Новая Варягия полностью вооружила три мотострелковые бригады и сформировала танковые роты. Позже появился «военторг» — удалось пробить поставки у имперских интендантов. Технику, стоявшую там на хранении, продавали по цене металлолома, часто неисправную, но хороших слесарей и мотористов у республики хватало. Следствием такой политики стал чувствительный удар по вооруженным силам Славии, окончившийся освобождением оккупированных врагом сел и городов, и тысячами пленных. Но когда противнику пришли на помощь государства Западной Европы, фронт качнулся на восток и остановился неподалеку от Царицыно.

Роль свою Указ сыграл. Позже в него дописали, что состоявший на службе ополченец на трофеи претендовать не мог, но пункт первый отменять не стали. Видимо, на всякий случай. Хотя оставить столько денег добровольцу вряд ли бы позволили — нашли бы способ отобрать. Несвицкий это понимал, потому и поручил напарнику раздать добычу. А теперь — попробуй, отними!

— Не понимаете, чего вы натворили, Николай Михайлович, — вздохнул Коврига. — Теперь семья погибшего бойца потребует от нас аналогичных выплат. Где их взять?

— Скажете, что это была прихоть волхва, — пожал плечами Николай. — Я не могу помочь здесь каждому. Но тем, кто воевал со мною, получилось. Кстати, где грузовик, который я привел? Он тоже мой трофей.

— Его оформили в автомобильный парк батальона, — растерянно сказал Коврига.

— Зря, — укорил Несвицкий.