— Прополощем рот, брызнем на обивку внедорожника, — сказал Несвицкий. — Парочку положим на сиденье. Если остановят, патруль подумает, что генерал гуляет. К таким внимания поменьше. Кстати, в машине притворишься пьяным. Приляжешь на сиденье и надвинешь фуражку на лицо. Иначе могут опознать.

Через несколько минут их внедорожник выкатил на улицу. Николай прикрыл ворота, сел за руль и, не спеша, поехал по центральной улице поселка. У выезда наткнулся на блокпост. Дорогу преградил шлагбаум из стальной трубы. Из будки вышел слав с автоматом и направился к машине. Несвицкий опустил стекло на дверце.

— Какого х…я! — заорал. — Шо, вочы повылазили? Не бачышь перепустку?

Он указал на пропуск-вездеход за лобовым стеклом — его здесь закрепил, скорей всего, водитель генерала.

— Звиняйте, пане офицер, — смутился слав. — Ничь на дворе, нихто не ездит.

— Державна справа, — сообщил Несвицкий. — Швидко поднял железяку!

Слав что-то пробурчал, но подчинился. Николай расслышал: «Позаливают зенки, а потом — до баб. Державна справа, блядь!..» Он усмехнулся и тронул внедорожник с места.

Оставив позади поселок, машина мчалась по шоссе. Верней, катила — Николай ее не гнал. Раздолбанный асфальт — тут точно танки ездили, колдобины… Не хватало вскочить в какую-нибудь яму и остаться без колес. Дальний свет Несвицкий не включал — издалека заметно. И так доедут, спешить им некуда. Но мощный двигатель будто бы просил: «Пришпорь меня!». Хороший внедорожник, дорогой. Воздухозаборник над капотом, второй ведущий мост, который подключают по желанию. Себе его забрать? Но как? Он офицер, трофей обязан сдать. Кому? Начальник у него Кривицкий… «Не о том я думаю, — одернул он себя. — Мы еще не выбрались…»

За спиною завозился князь. Сел, сняв с головы фуражку.

— Выбрались, — он усмехнулся. — Я до конца не верил, ожидал, что будем прорываться с боем. Силен ты, Николай! Так по-славски шпарил! Где только научился?

— Да знаю пару фраз, — сказал Несвицкий. — Но ты не расслабляйся. Если точно помню карту, впереди нас ждет блокпост, а там мы без стрельбы не обойдемся, потому что не пропустят — дальше по дороге позиции ополченцев. Будь наготове. Как подъедем, опусти стекло на дверце. Я попытаюсь заболтать солдат. Когда скажу им: «Доброй ночи», открывай огонь. Стреляешь в тех, что справа. Или же по обстановке.

— Не подведу, — пообещал напарник. — Я все понял и жалеть не стану.

«Ты, главное, не промахнись!» — подумал Николай, но мысль озвучивать не стал — не стоит расхолаживать напарника. Да, у обоих есть защитный кокон, теоретически пули волхвам не страшны. Но свой кокон он в бою пока что не испытывал…

Пост показался через двадцать километров — и в этот раз серьезный. Сложен из бетонных блоков, блиндаж с железной дверью и с бетонным перекрытием. Поверх насыпан холмик, из него торчит труба — солдаты греются ночами. Дымок струится…

Дорогу преграждали железные «ежи». Небольшие. Танк их преодолеет, а внедорожник сядет брюхом намертво. Возле них Николай остановил машину. И сразу с двух сторон автомобиля показались двое славов с автоматами. Оружие они держали наготове.

— Гей, хлопцы! — Несвицкий опустил стекло на дверце и выглянул наружу. — Эта мы куды приихалы?

— Пост «Степовое», — ответил ближний слав. — А вы хто будете?

— Я капитан Притула, адъютант начальныка головного управлиння розвидки, — сказал Несвицкий пьяным голосом.