Блейз осторожно дотронулась до руки мужа, расслышав в его голосе нотки горячности. Когда они впервые познакомились, слово «благопристойность» вовсе не подходило этому человеку, не привыкшему ни в чем сдерживать себя. Повернувшись к ней, Джон взял в свою широкую ладонь маленькую, тонкую руку жены и нежно погладил ее.

– В котором часу завтра приедут гости? – поинтересовался, наливая себе виски, Карсонс, который предусмотрительно пристроился возле столика, уставленного графинами с крепкими напитками.

– Частный поезд прибывает в час дня, – ответила ему Анджела. – Бьянка любезно согласилась играть для Берти и других, чтобы помочь им скоротать ожидание. Это продлится недолго. Потом гостей возьмет на себя Кит – чтобы одеться, ему понадобится каких нибудь пятнадцать минут. Ему придется развлекать их до двух, когда начнется церемония в церкви. А сейчас, с вашего позволения, я отправляюсь спать.

– И я тоже, – поспешно добавил Кит, поднимаясь с дивана и предлагая Анджеле руку.

– Кто бы мог подумать, что он в конце концов все таки женится, – задумчиво произнес Трей, после того как жених с невестой удалились.

– Я уж совсем было отчаялась, – вступила в разговор мать Кита. – Помню, он мне как то написал, что выбирает себе невесту, как кочан капусты на базаре. Можете представить, какая тревога меня охватила. Какое счастье, что он повстречал Анджелу!

– Анджеле повезло не меньше, – убежденно произнесла Милли. – Мы все так рады, что она наконец обрела счастье. Ее муж в последнее время стал попросту невменяем, и мы все тревожились за нее. – Она, конечно, не сказала: «Мы рады, что избавились от него», но ее тон и без того был достаточно красноречив.

Хазард, Трей и Этьен переглянулись. Им одновременно пришла в голову одна и та же мысль: будь они родственниками Анджелы, ей не пришлось бы страдать так долго.

– Отец де Грея тоже был тяжелым человеком, – сказал де Век. – Однажды в жокей клубе в Париже его пришлось даже связать. Старик был страшен, когда напивался.

– Брук был в точности такой же, – заметил Карсонс.

– Однако Кит вылечил его, – спокойно откликнулся на эти слова Трей.

– И все само собой решилось, – подвел итог Хазард, выражение лица которого было столь же спокойным, как и голос, которым он комментировал драматические события. – Кит и Анджела уже придумали, где провести медовый месяц? – тут же спросил он, чтобы перевести разговор в более безопасное русло.

Принц Берти почтил церемонию своим присутствием. Вместе с ним пожаловали Суверал и Виолетта, которые по обыкновению расточали улыбки и язвительные комментарии. Впрочем, свадебные подарки, привезенные ими, отличались особой изысканностью.

Берти подарил молодоженам лаковую шкатулку редкой красоты, которая принадлежала когда то одному из японских сегунов . На ее крышке была изображена сцена из романтической «Повести о Гэндзи» . Что же касается Суверала и Виолетты, то они написали очаровательную поэму в честь пламенной любви, Виолетта собственноручно переписала ее, после чего рукопись была заключена в старинный кожаный переплет.

Мэй досталась роль девочки с цветами, и она с величайшей радостью и серьезностью разбрасывала лепестки, в точности следуя наставлениям взрослых. Фитц был шафером Кита, а Виолетте выпало быть посаженой матерью Анджелы, и она с легкой завистью несколько раз обмолвилась, что и сама не отказалась бы от подобного счастья.

– Еще не все потеряно, милая, – прошептала ей на ухо Анджела, перед тем как они вошли в убранную цветами истонскую часовню.