– До чего все тонко рассчитано – просто замечательно, – тихо пробормотал Карсонс.

– В таком положении можно позволить себе все, что угодно, – никто и слова не скажет. Бьюсь об заклад, что после свадьбы она будет хранить верность не дольше двух недель.

– Во всяком случае, свежая кровь роду Конгривов не помешает, – язвительно заметил Сазерленд. – Наследник и внук Конгрива не блещут здоровьем. Ничего не поделаешь, вырождаются древние семейства.

– Несомненно, Присцилла приняла во внимание этот факт, когда столь поспешно ответила согласием на предложение старого повесы. Если она произведет на свет еще одного наследника, то тем самым наверняка обеспечит собственное будущее.

– Лорд Конгрив давно уже немолод, – вставил свое замечание герцог де Век. – Сейчас ему по меньшей мере семьдесят.

– По меньшей мере! – подчеркнул Карсонс. – Моя бабка хорошо его знает.

– Но главное, он богат, – веско произнес Кит, – а это единственный решающий критерий для Пемброуков.

– Кстати, о деньгах, – вмешался в разговор Хазард, которому наскучили до боли знакомые пересуды о браках старых сластолюбцев и молоденьких решительных особ. – Мы потратили часть твоих средств на покупку железной дороги в Калифорнии. Этьен сделал им предложение, перед которым невозможно было устоять. Теперь в наших руках четыре равные доли пакета акций еще пяти тысяч миль рельсов. Дорога проложена к северу от Сан Франциско.

– Спасибо, Этьен, – поблагодарил Кит. – Теперь, когда у меня будут дети, мне придется более серьезно заняться делами. Делать деньги – теперь моя святая обязанность. – Странно было слышать это от человека, который буквально играючи сколотил за последние десять лет гигантское состояние.

Теперь разговор окончательно свернул на капиталовложения. Обширное семейство Брэддок Блэк было известно тем, что проворачивало финансовые операции по всему свету.

Попивая бурбон, принесенный Хазардом, мужчины говорили о железных дорогах, новых медных копях, недавно перешедших в руки клана Брэддок Блэков, о торговле с Китаем, кофейных и сахарных плантациях, о состоянии алмазных приисков в Южной Африке. Это была сплоченная команда – уверенные в себе, знающие люди, которые к тому же по настоящему любили друг друга. Зятья Анджелы не могли надивиться на то, сколь Брэддок Блэки не похожи на Брука де Грея.

Потребовалось еще два раза наполнить бокалы, прежде чем Карсонс решился поднять тему смерти Брука. Выпитое наконец помогло любопытству взять верх над здравомыслием.

– Брук был отъявленным негодяем, – проговорил он заплетающимся языком. – И я рад, что ты пристрелил его. Правда, я слышал, он был не один.

Кит без лишних эмоций рассказал о случившемся в ту роковую ночь, не упомянув, конечно, какую радость доставило ему убить этого человека. Скупо описав бурные события, он подвел итог:

– Брук заслуживал смерти.

При этих словах Хазард и Трей переглянулись. Это был взгляд полного понимания. Во времена молодости Хазарда месть была неотъемлемой частью кодекса чести. К тому же им с Треем на протяжении ряда лет не раз приходилось с оружием в руках отбивать попытки захвата их владений в Монтане. Даже в 1896 году правосудие на северных равнинах этого американского штата зачастую принимало формы личного сведения счетов.

– Все вокруг у тебя в долгу, – вымолвил наконец Сазерленд. – Де Грей был бешеным псом.

– Анджела достаточно вытерпела от него, – спокойно произнес Кит и, взглянув на часы, поставил свой бокал на стол.