Однако вопреки всем строгим наказам Кита относительно женщин Трей и Этьен все же умудрились притащить в Стоун хаус танцовщиц. И в этом им помогли Карсонс и Сазерленд. Посовещавшись, заговорщики пришли к выводу: без представительниц прекрасного пола холостяцкая вечеринка – никакая не вечеринка, а поминки.

Вечером, когда перед собравшимися невесть откуда появились полуодетые девицы в сопровождении музыкантов, Кит, не в силах сдержать улыбку, повернулся к Трею:

– Несомненно, это твоя работа.

– Всего лишь для придания колорита нашей вечеринке, – широко улыбнулся Трей в ответ, – египетские танцовщицы.

Впрочем, в его словах почти не было лукавства. Всех собравшихся мужчин действительно интересовали танцы. И в этом проявилось разительное отличие тех, кто сидел за столом в Стоун хаусе, от любого другого сборища богатых господ. В отличие от большинства своих современников, для которых двуличие было нормой жизни, а внебрачные связи считались чуть ли не священным правом, эти мужчины были беззаветно преданы своим женам. А потому они искренне аплодировали редкому мастерству, таланту и красоте исполнительниц экзотических танцев, но вместе с тем твердо отклоняли заманчивые предложения более близкого знакомства.

Этьен, который говорил на родном языке танцовщиц гораздо лучше, чем те говорили по английски, терпеливо объяснил им, что отказ мужчин от соблазнительных предложений не означает пренебрежения или неодобрения. «Да, вы красивы, очень красивы, – польстил он надувшимся обольстительницам, решившим, что мужчины попросту грубо пренебрегли ими. – И очень соблазнительны… потому что прекрасно танцуете… Нет, эти господа не предпочитают мальчиков, – пришлось ему продолжить объяснения, потому что шквал недоуменных вопросов не утихал. – Кстати, не согласятся ли дамы принять дополнительное вознаграждение в качестве знака преклонения перед их красотой?» Это предложение растопило лед непонимания, и женщины наконец заулыбались.

Чуть позже, после того как прекрасные танцовщицы и музыканты удалились, рассыпаясь в благодарностях, бутылка виски снова пошла по кругу, и разговор переключился на Кита, вернее, его дела в Англии. Никто в Монтане ничего не слышал о нем, если не считать присланной им телеграммы о победе на гонках парусных судов в Коузе, и хотя за последние дни в ходе общих разговоров кое что стало понятным, некоторые немаловажные факты до сих пор требовали объяснения. Так Киту в выражениях, доступных мужскому пониманию, пришлось изложить всю цепь невероятных событий, произошедших с ним с августа.

– Что ж, тебе давно уже пора остепениться, – заметил Трей после того, как Кит завершил свое повествование, которое при всем желании вряд ли можно было назвать пространным. – Погулял, и хватит. – Несмотря на то, что они были одногодками, Трей уже несколько лет был женат.

– Не жалеешь, что не остановил свой выбор на Присцилле? – спросил с улыбкой Сазерленд.

Кит затряс головой, округлив глаза притворном ужасе:

– Это было временным умопомрачением.

– Ты знаешь, что она выходит замуж за старого лорда Конгрива? – продолжил зять Анджелы. – Его жена недавно скоропостижно скончалась, и уже на следующий день наш старичок делает предложение юной особе. И, конечно же, надеется сохранить это в глубокой тайне. Они условились объявить о помолвке только через полгода.

– Просто идеальная пара! – насмешливо воскликнул Кит. – Она прибирает к рукам его деньги, а лорд получает драгоценную возможность любоваться ее молодым телом – на большее он вряд ли способен. Правда, ей беспокоиться не о чем: ребята с конюшни – всегда к ее услугам.

Мужчины недоуменно переглянулись.

– После одной из наших верховых прогулок по Гайд Парку я случайно услышал, как один из них достаточно фривольно обратился к ней.