Этот дом также принадлежит мне.

– Прежде чем я уеду, мне необходимо повидаться с малышкой Мэй, – известил граф елейным голосом.

– Она спит, – отрезала Анджела. – Я не хочу, чтобы ты ее беспокоил.

– До чего же ты неприступна сегодня, моя дорогая. Неужели мне нельзя увидеть собственную дочь?

– Не сейчас, Брук. – Голос Анджелы задрожал от гнева, на глазах неожиданно навернулись слезы.

– О Боже, вы только взгляните на нее: ну прямо тигрица, защищающая своего детеныша. Кстати, – осведомился он с холодным злорадством, – я говорил тебе, что Лофтоны снова заглядывали ко мне?

– У нас есть письменное соглашение, – все еще сохраняя самообладание, напомнила она. Во время визита в замок де Грей Анджела захватила с собой своего поверенного, поскольку знала, что Бруку ни в чем нельзя верить слово.

– Просто не знаю, что делать. Дочка Лофтонов ц жется, не находит себе места от горя. – Лисья улыбка супруга была воплощением хитрости и обмана. – Она единственное дитя в семье, – промяукал он с деланым сожалением. – Вот они и сделали новое предложение.

– О чем ты говоришь?! Документ, который ты подписал, имеет законную силу. Дороги назад нет.

– Возможно, – рассеянно обронил он, наставив оружейное дуло прямо на нее.

Кит встал перед Анджелой, заслонив ее собой.

– А вот и наш доблестный рыцарь Ланселот, – издевательски протянул Брук. Кит обернулся к Анджеле.

– Вам действительно хочется, чтобы он ушел отсюда? – Его голос был низок и безупречно вежлив.

Она еле заметно покачала головой. Сейчас ей меньше всего хотелось дать Бруку повод нажать на спусковой крючок.

– Прошу прощения за то, что вы вынуждены быть свидетелем подобной сцены, – вполголоса произнесла графиня. Ей никогда не нравилось выносить свои семейные проблемы на всеобщее обозрение. Однако вооруженный Брук представлял сейчас реальную опасность. – Еще раз прошу вас извинить, – снова обратилась она к Киту в надежде разрядить ситуацию, – но теперь у меня, кажется, в самом деле разболелась голова. – И даже не взглянув на мужа, Анджела вышла в соседнюю спальню, хлопнув дверью.

Вслед за чем последовал скрежет ключа в замочной скважине.

– С ней всегда было трудно, – сокрушенно сказал граф. Впрочем, его ухмылка выдавала самодовольство, основанное на уверенности в том, что отцовская власть над детьми обеспечит ему победу в любом споре с супругой. – Забавный все таки у нее нрав. Вы не находите? – осведомился он.

А разве она женщина с норовом? Я и не знал. Значит, вы здесь новичок. И должен вас предупредить Анджела – самая зловредная сучка, какую только можно себе вообразить. Вот что бывает, когда женщинам оставляют деньги и права собственности. – В его голосе появилась неприятная резкость, и затаенная злоба вытеснила прежнюю светскость.

Граф, судя по всему, продолжал вести воину, которая была давно проиграна. Вот уже несколько лет, как действовал принятый парламентом Закон о правах собственности для женщин. Поглядев на запертую дверь спальни Анджелы, Кит хладнокровно откланялся:

– Поскольку графиня ушла, пора и мне честь знать.

– Неужели вы уйдете просто так? А как же милая Анджела? Как же нежные признания и горячие мольбы? – снова начал подтрунивать граф.

– Вряд ли это сейчас кому нибудь нужно, – холодно ответил Кит, направляясь к двери.

– А вдруг она сменит гнев на милость? – не унимался муж Анджелы, не думая покидать позицию, которую занял с самого начала.

– Уже поздно.

– Вы американец, не так ли?

– Да. – Кит стоял уже в каком нибудь полуметре от графа.