– Мне не очень понравилось то, как вчера вечером господин Брэддок ел глазами Анджелу.

Присцилла, разрезавшая в это время свой кекс на четыре равные части, оторвалась от увлекательного занятия и подняла глаза, в которых не было ничего, кроме невинности.

– Он вовсе не смотрел на нее. Ты, должно быть, ошибаешься.

– Вряд ли, – скептически проворчала ее мать.

– Боже милостивый, да ведь она одного с тобой возраста. Какой у него может быть к ней интерес?

– Может, ты и права, милая, – не стала спорить Шарлотта, хотя и прекрасно знала о способности Анджелы вскружить голову любому мужчине, у которого есть глаза. – И все же, – подняла она голос, – я думаю, нам не помешает дать ему возможность сделать тебе предложение в интимной обстановке. Думаю, сегодня вечером для этого подвернется подходящий момент, тем более что на ужин приглашены всего несколько гостей.

– А как же обворожительная Анджела? Вдруг она решит перебежать мне дорогу? – съехидничала Присцилла.

– К счастью, это исключено, – сказала, как отрубила, Шарлотта. – Анджела прислала записку, где выразила сожаление в связи с тем, что не сможет присутствовать. Она возвращается в Истон.

– Вот видишь? – торжествующе произнесла Присцилла, взмахнув в сторону матери рукой с куском кекса. – Если бы Кит в действительности дал ей повод, то она наверняка притащилась бы сегодня к нам на ужин, чтобы пофлиртовать с ним. Ты же сама сто раз говорила, что она неравнодушна к красивым мужчинам, – заключила она, запихивая в рот аппетитный кусочек кекса.

– Послушай, родная, – вздохнула мать, которая лучше наивной дочки понимала значение вчерашней оживленной перестрелки взглядами за столом, – у нас не так уж много времени. Сезон подходит к концу, и господин Брэддок может скоро отправиться восвояси. Но все же я думаю, что, если мы ему сами немножко поможем, он обязательно сделает тебе предложение. Поэтому я полагаю, что сегодня вечером после ужина тебе имеет смысл повести его в теплицу, чтобы показать орхидеи. А я в это время займусь расстановкой столов для бриджа, чтобы занять остальных гостей. Таким образом, у тебя будет достаточно времени для того, чтобы остаться наедине с господином БРЭДДОКОМ и – э э э… – подтолкнуть его к признанию в любви.

– Можно мне будет разрешить ему поцеловать себя? – спросила Присцилла с набитым ртом.

– Ну, разве что чуть чуть… Но чтобы мне никаких бурных сцен! А один два поцелуя для верности не помешают.

Проглотив кусок кекса, девушка несколько секунд смотрела на мать, словно что то напряженно соображая, а потом ее рот растянулся в довольной улыбке.

– И тогда он будет обязан жениться на мне, верно?

– Вообще то джентльмен хорошо знает, как держаться с воспитанной девушкой. И все же, думаю, тебе стоит надеть платье с корсажем, расшитым жемчугом.

– Потому что оно тесное?

– Не тесное, а подчеркивает твою великолепную грудь. Мужчинам нравятся…

– …большие сиси, – закончила за нее Присцилла, размешивая ложечкой сахар в чашке.

Шарлотта на несколько секунд лишилась дара речи.

– Я хотела сказать: пышные женские формы, – наконец смогла произнести она, прокашлявшись. – Кстати, – зловеще осведомилась мать, – где это ты наслушалась такой вульгарщины?

– Ребята в конюшне всегда шепчут эти слова у меня за спиной, стоит мне пройти мимо.