– Сядь, – приказала ему Присцилла, хлопнув ладошкой рядом с собой по узорной скамейке, когда они уже достаточно углубились в оранжерею.

Слова Присциллы доходили до его сознания с запозданием, поскольку мысли были заняты совершенно другим. А потому со стороны могло показаться, что он колеблется.

Руководствуясь безошибочным инстинктом femme fa tale1, Присцилла сразу же смекнула, что пора пустить в ход свои чары. Чтобы выглядеть более соблазнительной, она слегка наклонилась вперед, предоставив своему спутнику возможность беспрепятственно насладиться видом аппетитных грудок.

– Ну сядь же, – сладко проворковала она, – милый.

Все еще пребывая в рассеянности, он сел. Присцилла, решившая перейти к более решительным действиям, положила ему на бедро свою белую ручку и ласково произнесла:

– Ну вот, так лучше. Весь вечер мне никак не удавалось побыть с тобой наедине.

В его мозгу зажегся огонек тревоги. Находясь мыслями далеко от Присциллы и всех остальных, он не обратил ни малейшего внимания на ее призывно открывшуюся грудь, однако девичья ладонь, легшая ему на ногу, не могла не настораживать. Он хорошо знал правила игры, хотя обычно не соблюдал их. Ни одна благонравная девица без задней мысли не положит руку на бедро мужчины.

– Так значит, это и есть орхидеи? – внезапно спросил Кит, резко поднявшись со скамьи и подойдя к каким то бледно зеленым лепесткам, свисавшим завитушками с соседнего деревца. – Расскажи мне о них, – попросил он, удостоверившись, что находится на безопасном расстоянии от девушки. – В том, что касается цветов, я полный невежда.

– Я тоже в них ни капельки не смыслю, – призналась Присцилла, глядя снизу вверх с обезоруживающей улыбкой. – Сегодня вечером мне нужен только ты, – прощебетала она, поднимаясь следом. – Наверное, я кажусь тебе безнравственной? – Сделав несколько шагов по выложенному плитами полу, она подошла вплотную. Перламутровый корсаж коснулся белого жилета. Ловушка была столь очевидной, что он едва не рассмеялся. Раньше ему и в голову не приходило, что юная Присцилла способна играть роль хищницы.

– Но что скажет твоя матушка? – попытался Кит остудить ее пыл, отступая на шаг. – Ведь это против всех приличий. Будь моя мать сейчас рядом, она непременно напомнила бы, что мне следует быть джентльменом.

– Плевать я на всех хотела, – с придыханием ответила Присцилла, неотступно следуя за ним. – Моя мама мне ни в чем не отказывает. Что хочу, то и делаю.

– Что то я не очень уверен, – позволил себе усомниться Кит, пятясь к двери. – Во всяком случае твой отец ни за что не одобрил бы такого поведения. Так что давай ка полюбуемся цветами как нибудь в другой раз, – предложил он, совершенно не расположенный сейчас к брачным играм. – Пойдем, лучше ты поиграешь для меня на фортепьяно, – осенило его. – Мне так нравится Лист в твоем исполнении.

– Не хочу я играть ни на каком фортепьяно. Я хочу поцеловать тебя.

Однако Кит, которому в течение десяти лет удавалось успешно ускользать от уз брака, не дал себя провести и на сей раз.

– Но здесь так много народу, – сказал он с непритворным испугом, берясь за дверную ручку. – Лучше отыщем укромный уголок попозже. А пока пойдем, ты поиграешь для меня. – Стоя на пороге, кандидат в женихи был готов бежать отсюда без оглядки. Быть может, позже он и женится на Присцилле, быть может, нет. Но уж во всяком случае решение на этот счет будет принято не сегодня. – Прошу тебя… – сделал кавалер галантный жест.

Нахохлившись и выпятив нижнюю губу, Присцилла нехотя согласилась.