– Подождите, – сказал Кит, встревоженный одновременно ее позой и теми чувствами, которые вызывала в нем колдовская улыбка графини. Соскочив вниз, на полоску травы у цветочных клумб, он, осторожно пройдя между высокими лилиями, встал под балюстрадой, вытянул руки вверх и, еще раз улыбнувшись, скомандовал: – А теперь – прыгайте!

Не колеблясь ни секунды, она прыгнула, и на его руки опустилось целое облако юбок и тонких кружев ручной работы.

Он крепко прижал ее к себе, и оба засмеялись среди раскачивающихся лилий, как два подростка, радующиеся тому, что им удалось хотя бы ненадолго избежать докучной опеки взрослых. В тот же момент ими овладело легкое, беспечное, но в то же время властное чувство, от которого у обоих перехватило дыхание. Бурное желание, как молния, пронзило плоть Кита, не желающую считаться ни с какими обстоятельствами. И ответный жар разлился по всему телу Анджелы. В то время как он продолжал крепко держать эту обольстительную женщину в объятиях, ее ноги в туфельках болтались в воздухе, а руки, маленькие и изящные, покорно лежали на его могучих плечах. Графиня первой обрела дар речи, вовремя вспомнив, что этим молодым красавцем уже увлечена дочь ее хорошей приятельницы Шарлотты – Присцилла Пемброук.

– Не будете ли вы так любезны опустить меня на землю, господин Брэддок? – попросила она голосом приятным, но холодным.

Какую то долю секунды он пребывал в нерешительности. До сих пор его жизнь представляла собой череду нарушений всяких светских приличий. Так стоит ли в этот момент изменять себе? Ее соблазнительное тело, крепко прижатое к нему, могло физически ощутить, как неудержимо растет его мужское возбуждение. И она ощутила это, о чем красноречиво говорили смятение и страсть, сверкнувшие в ее глазах. К тому же он был немало наслышан о ней. Она слыла женщиной необузданных страстей, любовницей принца Уэльского и не его одного – Графиня Ангел, величайшая из обольстительниц своей эпохи.

– Вы должны опустить меня, господин Брэддок. Присцилла не поймет…

Упоминание о молодой особе, с которой он в последнее время встречался, помогло ему справиться с порывами души не вполне благовидного свойства. Разжав свои железные объятия, Кит позволил ей соскользнуть на траву.

– Надеюсь, она все же с пониманием отнесется к моему внезапному уходу, – произнес он с небрежной улыбкой, пропустив мимо ушей ее мягкий укор. – Выиграть завтрашние гонки – вот что для меня сейчас по настоящему важно.

– Присцилла знает, как мужчины любят побеждать, – сказала графиня с ответной улыбкой. – Она умная девушка, к тому же очень молода.

– Но не такая красивая, как вы, – тихо возразил он, зная, что не должен говорить этого, однако не в силах был сдержаться.

После недолгой паузы она, только что испытавшая то же неосторожное чувство, ответила с ледяной вежливостью:

– Весьма любезно с вашей стороны, господин Брэддок. – И, отойдя на расстояние, позволившее окончательно разрушить чары недавних объятий, добавила: – А теперь позвольте пожелать вам спокойной ночи.

– Могу ли я предложить вам свои услуги в качестве провожатого? – осведомился Кит с утонченной любезностью.

– Не стоит утруждать себя, мне нужно пройти всего полквартала.

– В таком случае спокойной ночи, графиня. И приятных сновидений.

– Мне никогда не снятся сны, господин Брэддок, – бросила Анджела, скрываясь в зарослях величавых растений. Она была столь миниатюрна, что роскошные цветы доходили ей до плеч. – И все же я по настоящему благодарна вам за то, что вы спасли меня от скучнейшего вечера. Я ваша должница.

Обернувшись, она улыбнулась все той же обольстительной улыбкой и взмахнула на првщание рукой. Ее белая лайковая перчатка бледным пятнышком мелькнула в ночи.