– Сорок миллионов в год, – уточнила Шарлотта. В аристократической среде деньги считались материей низкой, недостойной внимания, однако это почему то не мешало им быть постоянной темой разговоров: у кого они есть и у кого их нет, кто ожидает наследства и кто сумел сколотить состояньице – подобные вещи неизменно вызывали живейший интерес.

– Кит нажил свое состояние сам. Деньги приносит ему торговля: суда и шахты. Пусть у него нет титула, – беззаботно прощебетала Присцилла. – Ну и что? Maman говорит, что если я хочу, то могу выйти за него замуж. Думаю, что свадьба на Рождество – прекрасная идея. Я бы оделась в бархат с горностаем, а бриллианты на этом фоне искрились бы, как снежинки. Кстати, компания Кита занимается также поставками алмазов из Южной Африки, – с торжествующим видом вставила она. – И, конечно, в довершение ко всему я надела бы бабушкину брюссельскую вуаль, которую надевает каждая невеста из рода Пемброуков.

– В Уинмере всегда бывает так живописно, когда выпадает снег. – Леди Энсли выговаривала каждое слово предельно четко, особым драматическим голосом, прилагая все силы к тому, чтобы заставить Анджелу поднять голову от блюда с омаром под сметанным соусом. Ей не терпелось увидеть, какое впечатление производит на подругу ее рассказ. – Всякий раз, когда оказываешься на природе среди этой первозданной красоты, кажется, будто попала в сказку. Все так романтично, словно специально – специально! – создано для молодоженов.

– А что господин Брэддок – он уже сделал предложение? – осведомилась Анджела, поскольку впечатление о Ките Брэддоке, сложившееся у нее, несколько отличалось от того, которым руководствовались Пемброуки. Идиллические понятия верности и юношеской любви как то не очень вязались с обликом господина Брэддока, в котором явственно проступала авантюрная жилка.

– Ну… не в буквальном смысле. – Большие глаза Присциллы, глядевшие с идеального овала лица, как два голубых озера, чуть сузились. – Но maman говорит, что он непременно предложит мне руку и сердце, потому что из всех девушек, которые в этом году впервые вышли в свет, я самая красивая. Все так говорят! А уж когда я выйду за него замуж, вот тогда то папа сможет обзавестись новыми рысаками и конюшнями, a maman заново отстроит Уинмер. Полностью! Заново отделанное восточное крыло будет нашим гнездышком. Я и мысли не допускаю о жизни в этих ужасных колониях. Как ты думаешь, могла бы крошка Мэй держать букет во время нашего венчания?

– Думаю, она с радостью согласилась бы на такую роль, – вежливо ответила Анджела за свою двухлетнюю дочь, задаваясь в то же время вопросом, догадывается ли Кит Брэддок о том, что какая то пигалица сейчас без тени смущения решает вопрос о его свадьбе и всей дальнейшей жизни.

– Скажи, а Фитц вернется с континента к тому времени? – начала допытываться теперь уже Шарлотта. – Хорошо, если бы он успел к свадьбе. Твой сын идеально подходит на роль шафера. – Ее брови изогнулись, выдавая еле скрываемое любопытство. – Или он все еще намерен держаться подальше от Англии и этой дочки манчестерского купца, которая вознамерилась женить его на себе?

– Он писал, что приедет в следующем месяце, – ответила Анджела. – Ему пока нечего опасаться, поскольку я предложила Бруку больше, чем Лофтоны предлагают для устройства дальнейшей судьбы Фитца.

– Но Брук продолжает играть, – полувопросительно произнесла Шарлотта.

– Естественно, – чуть скривила рот Анджела. Проигрыши ее мужа за карточным столом, ставшие притчей во языцех, постоянно требовали от нее все новых расходов.

– Значит, найдено только временное решение.

– Непосредственной угрозы того, что Фитц будет продан дочке Лофтонов за сумму, равную карточным долгам Брука, сейчас нет.