Ее дикий крик сотряс своды монастырской кельи. Однако его уже ничто не могло остановить – Кит погружался в трепетную плоть все снова и снова, несдержанно и безрассудно, вкладывая в движения всю мощь своего тела. Он существовал отдельно от своего сознания, став глухим и слепым, повинуясь одним только диким инстинктам.

– О Боже… – исступленно причитала она, едва не умирая от острого наслаждения, убивавшего все остальные чувства, когда оргазм, зародившись в мозгу, пробежал яростным огнем и сотряс все ее существо. – Боже, Боже, Боже… – Божественная агония разрасталась, заполняя ее и перерастая в безграничный экстаз.

«Эти монахи наверняка оценили бы ее набожность», – насмешливо подумал Кит, прежде чем снова безоглядно нырнуть в прекрасные глубины. Его тоже словно посетило божественное откровение, только молитва была другой – торжествующей и жестокой. Закрыв глаза, он не обращал внимания ни на острые ногти Анджелы, глубоко вонзившиеся в его спину, ни на пронзительный крик, звеневший в его ушах. И на ее неистовый оргазм ответил столь же неистово, до конца выплеснув все накопившиеся в нем бурные потоки. Наконец то ему удалось вволю насытиться телом соблазнительницы. Графиня Ангел была побеждена.

Несколько секунд спустя, все еще возбужденный, не в силах выровнять дыхание, Кит запечатлел на устах Анджелы нежный поцелуй и, с трудом поднявшись, лег рядом с ней на живот.

– О Господи, – испуганно прошептала она при виде его спины. – Ты весь в крови…

Ее возглас заставил Кита открыть глаза. Повернув голову, он через силу улыбнулся.

– Ничего страшного.

Она засуетилась.

– Сейчас я принесу воды. Надо вымыть… Молниеносным движением он остановил ее. Его ладонь твердо легла на живот Анджелы.

– Со мной… все в порядке, – пробррмотал он. Его дыхание до сих пор было прерывистым.

«Она почти такая же, как Оливия», – подумал Кит с внезапным презрением.

– Прости, – проговорила Анджела, и в голосе ее прозвучало неподдельное раскаяние. – Мне ужасно стыдно.

Он слабо помотал головой, насколько позволяла его поза. Кит неподвижно лежал на белоснежной простыни, ловя ртом воздух. Его тело блестело от пота при свете камина.

– Тебе… не стыдно, – зашевелил он губами. Ее мягкая плоть хранила жар любовной схватки, волновала, с новой силой вызывала желание. Его рука поползла ниже, по шелковистым завиткам, потом по лону, мокрому от его извержений. – Тебе… хочется еще…

Глаза Анджелы были крепко зажмурены, как от невыносимой боли. От его ладони по всему телу разливалась приятная истома, перерастающая в новый приступ желания. Анджела тихо застонала.

– Ты еще хочешь меня? – зашептал он, нежно массируя чуткую плоть.

– Всегда, – прошептала она в ответ, сама удивляясь собственной покорности. Раньше именно это человеческое качество всегда вызывало в ней бурное неприятие.

Его пальцы скользнули глубже, и тело Анджелы испытало подлинный экстаз. Это чувство было явно преждевременным. Графиня еще не до конца пришла в себя. Но все неприятные ощущения вдруг растворились в разлившемся море блаженства, на смену им пришла безотчетная радость.

«Она постоянно готова к любви, – изумился Кит, – не женщина, а тропические джунгли, воплощенное сладострастие». Но и он уже пылал ответным чувством. Его опять мучила ненасытная жажда, словно не было восторга разрядки всего несколько мгновений назад, словно влага, которую он сейчас ощущал, служила магнитом для его вожделения.