– Я снова иду к тебе.

– Я не могу сказать тебе «нет», – с затаенным испугом произнесла она дрожащим голосом.

– Тебе нельзя говорить «нет», – пробормотал он, и глаза его вспыхнули зеленым огнем. Кит быстро переместился, заняв место между ее ног. Его ствол обрел прежнюю силу. «Кто же она – неужели в самом деле волшебница?» – мелькнула в голове мысль.

Он вошел в нее, теперь уже без всяких предисловий. Она закричала, на сей раз от настоящей боли. Кит сразу же отпрянул. По тому, насколько она оказалась неподатливой, можно было безошибочно судить о ее нынешнем состоянии.

– Подумать только, я хочу тебя… даже сейчас, – прошептала она, глядя на своего партнера, громадой нависшего над ней. Ее желание, неистово рвущееся наружу, знать ничего не хотело о страданиях израненной, распухшей плоти.

– Тебе нельзя, – мягко возразил Кит, склонившись, чтобы нежно поцеловать ее. – Я не допущу. – Он перевернулся на спину, на долю секунды скривившись от резкой боли, и заключил ее в объятия. – Ведь я приехал к тебе не на одну ночь, – пробормотал неутомимый американец, бережно прижимая к груди прекрасную англичанку.

– Но разве утолишь словами мое ненасытное желание? Отныне оно вечно будет преследовать меня, как наваждение.

– Я утолю твою жажду позже, mon ange. Неужели ты думаешь, что я способен заставить тебя страдать?

Уютно положив голову ему на плечо, прижавшись к его большому теплому телу. Графиня Ангел испытывала почти непреодолимое желание попросить его: «Позволь мне навсегда остаться рядом». И желание это казалось невероятным, чуть ли не диким женщине, которая превыше всего ценила личную свободу. Но тем не менее новое ощущение было столь острым, что на глазах у нее навернулись слезы. Прикусив губу, она попыталась справиться с ними, ужаснувшись при мысли, насколько смехотворно будет выглядеть с мокрыми глазами. На ум пришли и другие, менее эмоциональные мысли – о том, сколь скоротечны все эти любовные интрижки и как легко, потеряв голову, искалечить свою жизнь. Ей были известны десятки подобных примеров, и все эти несчастные загубленные души предстали перед ней, как наяву. Даже неведомое ей ранее тихое довольство, которое она испытывала, примостившись у него на плече, вызывало у нее слезы. Ведь это счастье давал ей ловелас, известный тем, что в его жизни побывало несчетное количество женщин, причем ни одна не задерживалась надолго. А она млела возле него, влюбленная, как кошка. Ее стремление остаться с ним было столь же абсурдным, как желание улететь на Луну.

Комната, освещенная огнем очага, поплыла у нее перед глазами.

Первая слеза робко потекла по ее щеке.

Он сразу же почувствовал, как на его кожу скатилась прохладная капля, и, повернувшись так, чтобы видеть ее лицо, спросил:

– Тебе действительно очень больно? – Его брови были обеспокоенно сдвинуты, в глазах читалось раскаяние. – Я так и знал. Ты бы хоть как нибудь оттолкнула меня, становила…

Она осторожно притронулась к его лбу.

– Я не хотела, чтобы ты останавливался, – призналась Анджела. – Я не потому плачу. Он притих.

– Что же я сделал?

– Ничего, разве что доставил мне такое удовольствие, какого я не испытывала еще ни разу в жизни. Взгляд его зеленых глаз стал озадаченным.

– И поэтому ты плачешь?

Она кивнула, и слезы внезапно ручьем хлынули из ее глаз.

Кит осторожно вытер их краешком простыни.

– Так ты не огорчена?

Анджела покачала головой и заплакала еще сильнее. Взяв ее на руки. Кит рывком поднялся с кровати и, подхватив сползшее на пол покрывало, подошел к пылавшему камину.