Дядя Эдвард смотрел на меня и мою дорогую сестру с родственной заботой и не спешил задавать вопросы. Его научило подобной тактичности еще общение с моим батюшкой.

Лишь к концу первой недели моего пребывания дядя попытался вызвать меня на откровенность, когда мы оба оказались с ним наедине без посторонних глаз.

— Дорогая племянница, быть может, ты объяснишь, что привело тебя в мой дом? Не думай, что я против, ты одна из самых приятных гостей, каких мне доводилось знать. Однако я тревожусь за твое благополучие, Ева. Тебе не свойственно стремление к тиши и безмятежности. Ты пошла в свою мать.

Когда дядя Эдвард говорил, что я похожа на мать, он знал, о чем речь. Ведь юность моей матери, леди Кэтрин, прошла на его глазах. Правда, говорить о подлинном сходстве между мной и матерью для родственника все-таки было сложно, ведь обо мне самой всей правды Эдвард Уоррингтон не знал. Ему и в голову не могло прийти, что его племянница ходит по улицам в цыганском платье.

— Однако сейчас именно к тиши и безмятежности я как раз стремлюсь, — с улыбкой покачала головою я и тихо вздохнула. — Не стоит задавать вопросов, дядя Эдвард. Сейчас мне просто нужно успокоиться и немного подумать. А потом я снова вернусь домой, к своей обычной каждодневной жизни.

Дядя недоверчиво хмыкнул и посмотрел на меня так пристально, будто старался прочитать мысли. Разумеется, ему это не удалось, да и никому бы не удалось.

— И что же могло заставить тебя так резко изменить свои пристрастия и стремления? — снова проявил любопытство дядя, но вопрос показался мне скорее риторическим. — Неужели действительно проблема с каким-то молодым человеком? Или у моего сына возникли очередные нелепые фантазии?

Неужели Грегори решил поболтать о своих догадках с отцом? Чего ради? Или ему все-таки не терпится получить в жены старшую дочь лорда Дарроу, вот и решил посоветоваться с отцом, как лучше подобраться?

— А какого рода фантазии возникли у, подозреваю, Грегори?

Генри всегда казался куда более сдержанным, рассудительным, и искренне желал стать священником. Причем, как это ни странно, исключительно из-за любви к ближним и желания проповедовать слово Творца. Второй сын мистера Уоррингтона был настолько добродетельным и разумным человеком, что рядом с ним мне порой становилось не по себе. Совершенно не в духе Генри было выдумывать бредни и досаждать другим.

— Разумеется, Грегори, — подтвердил мои предположения дядя. — Он считает, ты предалась преступной страсти. С кем-то. Кандидатов в столице более чем хватает. Конечно, более порядочную девушку, чем ты, найти сложно и во всем Альбине, не только в столице. Однако моя дорогая сестра Кэтрин тоже поражала всех строгими моральными правилами. И что в итоге? Пришлось прикрывать ее запятнанную репутацию поспешным браком. Хорошо еще, с твоим отцом, а не с каким-то проходимцем. Так что…

Вот так живешь уже третий десяток лет на свете, и тут узнаешь, что далеко не все тебе известно о собственных родителях и их браке. Вот чего мне точно никогда не приходило в голову, так это то, что отец женился на моей матери ради того, чтобы отмыть пятна на ее репутации.

Надо бы порасспрашивать отца поподробней на тему темного прошлого. Нельзя же, в конце концов, не иметь представления о своих родителях.

— Дядя, чтобы там ни сделала моя мама в прошлом, я приехала не потому, что моему доброму имени что-то угрожает. Просто устала и решила передохнуть здесь, у вас. Но если вам вдруг не хочется меня видеть здесь…

Дядя возмущенно посмотрел на меня.