Меня мучили самые дурные предчувствия на этот счет, я даже отцу написала, чтобы приглядел за братом и не дал ему сотворить очередную глупость, однако и после этого легче не стало. Но приходилось изображать привычную невозмутимость ради Эммы и врать, что все прекрасно.

Вот только я ощущала, как приближается беда.

Когда посреди ночи я услышала еле различимое «Ева», даже не удивилась. Сердце будто невидимая ледяная рука сжимала. Стало так страшно, так невыносимо тоскливо…

Внезапно засветилось зеркало на стене.

— Ева, — окликнули меня теперь куда громче.

А Эмма почему-то продолжала все также мирно спать, она ничего не слышала, хотя обычно спала чутко.

— Ева.

Это же фэйри. Наверняка, фэйри. Они ходят по зеркалам.

Я встала с постели и подошла поближе, чтобы понять, кто же почтил меня присутствием. Здесь, в обычном, тварном мире, из плоти и крови, я не так чтобы слишком сильно опасалась фэйри. Уж им-то я смогу дать отпор.

Из глубины зеркала на меня смотрел невероятно красивый мужчина. Определенно, фэйри Неблагого двора, и это уже повод для радости. Несмотря на название, в нашей семье именно с этой нечистью поддерживались хорошие отношения. Разумеется, насколько это вообще возможно.

— Я Охотник, Ева. И тебе нужно идти вместе со мной, если хочешь спасти своего брата.

Мое тело прошила нервная дрожь. Фэйри не врал касательно моего брата. Я чувствовала, что с Эдвардом неладно, что его нужно спасать. Можно было позвать отца… Но фэйри может провести меня ко Второму прямо сейчас, сию же секунду.

Я просто обязана рискнуть сейчас ради Эдварда.

— С ним Де Ла Серта? — дрожащим голосом спросила я.

Охотник, если это действительно был именно он, кивнул.

— Они все в большой беде.

Надо решиться прямо сейчас. Согласиться.

— Обожди минуту. Я оденусь. И пойду с тобой. Надеюсь, ты не настолько глуп, чтобы шутить над дочерью Николаса Дарроу.

Фэйри рассмеялся. На завуалированную угрозу он предпочел ничего не отвечать. Только молча ждал, пока я надену свой цыганский наряд, что захватила с собой.

Если уж приходится посреди ночи бросаться на выручку Второму и Де Ла Серта, лучше делать это как Чергэн, а не как Ева. Так будет сподручней.

— Я верю тебе, Охотник, — произнесла я и протянула ему руку. — И не приведи Творец тебе обмануть мое доверие.

Нечисть снова рассмеялась и затянула меня прямиком к себе, на пути дивного народа. Оставалось только молиться про себя и надеяться, что Неблагой двор все также благоволит семейству Дарроу.

Как же перепугается и расстроится поутру бедняжка Эмма. Я поняла, что даже записки ей не оставила, но под моими ногами уже стелилась серебристая дорога.

Путешествие по призрачным путям длилось или вечность, или несколько секунд, понять у меня никак не получалось. Но в какой-то момент Охотник замер и посмотрел на меня пристально, будто пытаясь найти в моих глазах ответ на какой-то важный вопрос, который мне никогда не зададут.

— Сражайся смело, Дарроу. И будь сильна, — произнес фэйри и толкнул меня в грудь.

Я пошатнулась, а когда пришла в себя, поняла, что нахожусь в комнате, когда-то прекрасно меблированной, но теперь запущенной и, очевидно, нежилой. И в этой же комнате находился Эдвард, а вместе с ним и его друзья. И все трое глядели на меня с изумлением и шоком.

Второй мог только открывать и закрывать рот, очевидно, лишившись дара речи от шока.

Я тоже опешила, когда осознала, что дверь явно заперта, всю комнату коконом окружают сети чужого колдовства, что все вместе не дает и малейшей надежды выбраться.

— Как вы умудрились сюда попасть? — рявкнула я на брата и на Де Ла Серта, едва только сообразила, где именно оказалась.