Когда чернокнижник поднял руку, обрушивая на нас атакующие чары, они врезались в щит такой мощный, какого мне прежде никогда не удавалось создать. Эдвард только удивленно охнул.

— Да у тебя, кажется, открылось второе дыхание, — воскликнул Второй едва ли не с благоговейным ужасом.

Мне, признаться, и самой стало не по себе от того, насколько щедр оказался мой неизвестный благодетель. Вся поза чернокнижника теперь выражала колебания. И пришла уже очередь нападать для меня. Хотелось испепелить эту тварь, так что я не мелочилась, вкладывая в каждый удар как можно больше сил.

Я хотела уничтожить того, кто желал продать душу Мануэля Де Ла Серта и попутно пытался убить моего брата, меня и Теодоро. Уничтожь корень всех зол — и тогда проблемы исчезнут сами собой.

Вот только одного я не учла: уже и без того изрядно попорченная конструкция, созданная чарами фэйри, с большим трудом сохраняла стабильность, а теперь так и вовсе начала разваливается, грозясь растереть нас в мелкую пыль.

Чернокнижник среагировал первым, развеявшись черным дымом.

Слава Творцу, Де Ла Серта к тому времени сумели все-таки вынести входную дверь.

— Бегом. Бегом отсюда все. Иначе смерть.

Никогда бы не подумала, что способна двигаться настолько молниеносно. Если прежде мне казалось, будто бегу я быстро, на этот раз я поняла, каков мой подлинный предел. Наверное, хотелось жить. Эдварда я вытащила наружу едва не на руках. Веса брата я даже не почувствовала, настолько сильным оказалось страстное желание уберечь его.

Де Ла Серта просто не успели помочь.

И уже через мгновение двухэтажный старинный особняк, который мне прежде доводилось не раз видеть, сложился как карточный домик.

Я знала, где мы находились.

— Это мы вовремя успели, — пробормотал брат и позволил себе потерять сознание.

Наконец мне выпал шанс осмотреть рану на спине, оставленную когтями фрейлины Благой королевы. Выглядело все куда печальней, чем можно было ожидать из того, как Второй держался все это время. Когти глубоко вошли в плоть, а сама рана словно бы горела. Эдварда понемногу начала бить лихорадка.

— Ему нужна помощь, — сказала я Де Ла Серта.

— Наш с братом дом неподалеку, — сообщил мне Мануэль. — Мы отнесем Эдварда туда и окажем ему всю помощь, на которую способны.

А способны они не так чтобы на многое. Впрочем, и большинство столичных докторов также будет совершенно бесполезны, ведь речь идет о ране, нанесенной когтями фэйри. Мне придется остаться подле брата и выхаживать его самой, пока не сумеем переправить его домой.

— Я с вами. Ему нужна моя помощь.

Спорить со мной не стали.

В дом, который снимали братья Де Ла Серта, я вошла вместе с ними через парадный вход. Меня настолько ошеломило ранение брата, что я потеряла всякий намек на здравый смысл и осторожность. Впрочем, что именно я теряла? Скорее, самим Де Ла Серта не поздоровится, когда по столице расползутся, как ядовитый плющ, слухи, что в дом к молодым иберийцам запросто захаживают уличные побродяжки. Да и полуживой молодой джентльмен тоже не улучшит их репутацию.

Стоило только нам оказаться в холле, как вокруг захлопотали перепуганные до полусмерти слуги. Какой-то чересчур уж деятельный лакей попытался меня выпроводить, однако Мануэль осадил его, сказав, что я гостья и все мои пожелания должны исполняться незамедлительно.

Такого шока мне давно не доводилось наблюдать на лицах людей.

Разрешением распоряжаться в чужом доме я воспользовалась незамедлительно.

Брату требовалась кровать. А мне, в свою очередь, чашка крепкого кофе, кипяток, чистые бинты и крепкий бренди. Слуги промеж собой судачили, что же я буду пить на самом деле, кофе или бренди.