Грейс покачала головой:

– Я не знаю.

– Зато я знаю.

Все еще хмурясь, она подняла на него глаза:

– Знаете?

– Думаю, я заберу свой выигрыш на вашем балу на следующей неделе. В том случае, конечно, если я приглашен. Если да, то обещаю сделать внушительное пожертвование.

– Да-да, конечно, вы получите приглашение. И вашему вкладу будут очень рады.

– Так же, как вы поцелую.

Она устало вздохнула.

– Лорд Рочдейл, пожалуйста. Я уважаемая женщина. Вчера я потеряла голову, когда вы застали меня врасплох, это было очень некрасиво с вашей стороны. Но я должна была быть сильнее и глубоко сожалею о том, что случилось. Я пообещала еще один поцелуй. Один, и ничего больше. Но Боже мой, сэр, вы же не сделаете из этого публичное представление на моем же благотворительном балу.

Его глаза расширились в притворном гневе.

– Моя дорогая миссис Марлоу, вы ранили меня. Даю вам слово, что никто не увидит этого поцелуя и даже не узнает о нем, если только вы не расскажете кому-нибудь. Повторяю, я сама осторожность. Мне бы и в голову не пришло надоедать вам на публике.

– Благодарю вас.

Он не лгал. Впервые Рочдейл действительно собирался хранить все в тайне. Он, несомненно, проиграет пари и потеряет свою любимую Серенити, если хотя бы намек на публичный скандал дойдет до вдовы епископа. Тогда Грейс окончательно и бесповоротно прогонит его и сделает это раньше, чем он успеет хотя бы снять с нее подвязку.

– Но я все-таки получу свой поцелуй, – сказал он. – Вы можете быть уверены в этом.

Она округлила глаза.

– Ничуть не сомневаюсь в этом, милорд.

– Это будет бал-маскарад, не так ли?

– Да. В Донкастер-Хаусе.

– Надеюсь, вы не настолько измените внешность, чтобы я не узнал вас.

– Это маловероятно.

– Какой костюм, на вас будет? Или это секрет?

– Я еще не решила.

Он улыбнулся:

– Нет сомнений, он будет ужасно благопристойным, туго зашнурованным и застегнутым до самого, подбородка, ни намека на что-то провокационное или открытое. Ну что ж, мне все равно, потому что я знаю женщину под маской. И не могу дождаться, когда она снова окажется в моих объятиях.

Глава 4

Грейс остановилась у дверей гостиной и сделала несколько медленных глубоких вдохов. Одновременно с этим она мысленно повторяла молитву. Упражнение с дыханием всегда помогало ей вернуть спокойствие, когда оно готово было изменить ей; молитва отвлекала мысли оттого, что волновало Грейс в данный момент. Этой уловке научил ее епископ, он часто применял ее перед тем, как обратиться к парламенту.

Оба действия в конце концов вернули малую толику спокойствия, ведь ей снова вымотал нервы этот ужасный Рочдейл. Грейс почти жалела, что не позволила ему поцеловать себя и покончить со всем этим. По крайней мере тогда ей не пришлось бы снова встречаться с ним. Он исчез бы из ее жизни.

Вместо этого он дал ей неделю, чтобы мучиться, представлять следующую встречу, потерять из-за этого сон, наказывать себя за ожидание. Лорд Рочдейл был слишком умен. Он совершенно точно знал, какой для нее будет эта неделя – агония отсрочки, ужас ожидания. Он поцелует ее на балу, на котором она является патронессой и где должна оставаться до конца вечера. Она не сможет устроить сцену. Не сможет сбежать домой. Она будет там как в ловушке, вынужденная бороться с предпоцелуиной тревогой и с постпоцелуйной травмой. Это будет невыносимый вечер от начала до конца. Рочдейл слишком умен. А она сыграла ему на руку.

Как он, должно быть, смеется над ней. Она мысленно встряхнулась.