– Ваш долг удаляться с ним среди ночи и позволять ему целовать вашу руку? Такому человеку?

Новый неконтролируемый прилив жара согрел щеки. Грейс выхватила веер и попыталась охладить лицо. Пока она раздумывала, что можно сказать в свою защиту, Маргарет продолжила:

– И этот костюм… Я правда не могу понять, что заставило вас надеть такое скандальное платье. Оно совершенно неприлично. Да еще ваши волосы распущены, как у проститутки. Остается только догадываться, что ваши подруги оказывают на вас дурное влияние. Вдовствующая герцогиня Хартфорд, например.

Грейс не могла позволить падчерице пренебрежительно говорить о Вильгельмине, но прежде, чем она успела вымолвить хоть слово в ее защиту, Маргарет накинула длинную шаль на плечи Грейс:

– Вы должны прикрыться, Грейс. Мое платье достаточно респектабельно, так что мне не нужна шаль. Господи, как жаль, что я приехала так поздно, но я обещала побывать на балу у Рэймондов и поехала сначала туда. Подумать только, что вы разгуливали в этом дезабилье целый вечер… Ну что ж, я могу только напомнить, что вы все еще миссис Марлоу и у вас есть обязательство перед памятью епископа, вы должны вести себя пристойно. Пожалуйста, закройте грудь. Я молюсь, чтобы вы больше не совершили такой ошибки. Помните, кто вы такая!

Грейс завернулась в шаль, стыдясь, что именно Маргарет пришлось быть той, кто заставил ее посмотреть в лицо правде. Это действительно неприличное платье, а ее сегодняшнее поведение с Рочдейлом превзошло даже границы безнравственности. Маргарет, несомненно, хватил бы удар, если бы она знала, что Рочдейл сегодня целовал не только руку. Но как досадно, что падчерице пришлось напоминать ей о месте в обществе, об обязательствах перед епископом. Раньше Грейс никогда не были нужны такие напоминания. Она не знала, что заставило ее вдруг так необычно вести себя.

Нет, все это совершенная неправда. Грейс прекрасно знала, что с ней случилось и когда это произошло. Поцелуй в темноте кареты и другой, в уединенной комнате здесь, в Донкастер-Хаусе, изменили ее. Все безнравственные, грешные, даже похотливые мысли, которые в последнее время посещали ее, были не мыслями вдовы великого епископа Марлоу. Она не знала, кто она такая, но уж точно больше не та женщина, которой была неделю назад. Если она хочет вернуться к себе прежней, ей придется выбросить Рочдейла из своих мыслей и из своей жизни.

И все-таки оставалась завтрашняя поездка в Марлоу-Хаус, с которой надо справиться, а если Грейс правильно догадалась, то будет и что-то еще. Что, если он захочет активнее участвовать в благотворительности? Или в проектировании и постройке нового крыла? На каких основаниях она сможет убрать Рочдейла из своей жизни?

И если быть совершенно честной – глубоко, в самом дальнем, тайном уголке души, – зачем ей убирать из своей жизни мужчину, который заставляет ее колени слабеть от поцелуя?

Маргарет, естественно, сказала бы, что она отправится прямиком в ад. Что, вероятнее всего, было правдой.

Грейс Марлоу, этот образец христианской добродетели, быстро становилась безнравственной женщиной.

Глава 7

– На следующей улице поверните направо. Это как раз за площадью, слева.

Рочдейл повернул, надеясь, что Грейс должным образом впечатлила ловкость, с какой он управляет лошадьми, ведь он провел коляску между двумя большими телегами, ехавшими в противоположном направлении. Большинство женщин, которых он знал, восхищались мужчиной, который может повернуть на одном колесе, не опрокинувшись, или проехать всего в нескольких дюймах от встречного экипажа, и оба эти трюка Рочдейлу удалось с легкостью продемонстрировать во время долгой поездки в Челси.

Однако Грейс Марлоу – не большинство женщин. Или по крайней мере не такая, как большинство женщин, которые появлялись в жизни Рочдейла.