– Раньше здесь была богадельня, – сказала Грейс, когда коляска остановилась у главного входа. – Мы думаем, что дом построили где-то около 1630 года, но он долго пустовал до того, как мы приобрели его.

– Тогда вы, должно быть, проделали большую работу, чтобы вернуть его к жизни. – Рочдейл спрыгнул со своего сиденья и бросил вожжи слуге.

– Это был труд любви. – Она посмотрела на здание с нежной улыбкой, потом опустила глаза и увидела Рочдейла, ожидающего ее внизу. Ее улыбка померкла.

Коляска не отличалась особой высотой, но все же была достаточно высокой для дам в юбках. Грейс поднялась, быстро постаралась восстановить равновесие и, придерживая шляпку, встала на первую ступеньку. Она проигнорировала руку, которую Рочдейл протянул ей, – Грейс была слишком занята тем, чтобы ее белые муслиновые юбки не позволили безнравственному распутнику увидеть изящные лодыжки или, Боже упаси, колени, когда она будет наступать на следующую ступеньку. Поскольку она не оперлась на предложенную руку, Рочдейл схватил ее за талию обеими руками и вынул из коляски.

Он получил больше, чем взгляд на ее лодыжки. Ее нежное стройное тело проскользило по его телу, когда он медленно опустил ее на ноги.

Как только он дотронулся до нее, она затаила дыхание и, дрожа, выдохнула, только когда сделала шаг назад. Он одарил ее одной из своих самых ослепительных улыбок и вдобавок подмигнул. Ее щеки вспыхнули тем восхитительным оттенком розового, который Рочдейл уже начинал обожать, Грейс быстро отвернулась и пошла ко входу в дом.

Следующий час прошел как в тумане, Грейс устроила Рочдейлу мучительно подробную экскурсию по Марлоу-Хаусу. Он видел похожие на кроличьи садки комнаты, столовые, кухни, классы, часовню, кладовую, лазарет и дюжину других помещений, назначение которых он сразу же забыл. Это было очень большое и очень деятельное предприятие, гораздо более обширное, чем он ожидал.

Рочдейл познакомился с Элис Чок, плотной коренастой матроной, которая управляла делами Марлоу-Хауса. В ее глазах мелькал озорной огонек, Элис сразу же понравилась Рочдейлу. Он познакомился еще с несколькими работниками, большинство которых здесь же и жили.

– От всех взрослых жильцов требуется вносить какой-то, пусть малый, вклад в поддержание работы нашего заведения, – объяснила Грейс. Она сняла шляпку и теперь выглядела до кончиков ногтей чопорной, респектабельной вдовой, с золотыми волосами, зачесанными назад и убранными в пучок, из которого не выбивался ни единый волосок. Не было ни малейшего намека на вчерашнюю королеву фей. Но каждый раз, когда Рочдейл смотрел на нее, он вспоминал Титанию с ее струящимися распущенными волосами и нежной белой грудью. Она больше не могла спрятаться от него, как бы ни старалась.

– В зависимости от их умений и предпочтений, – продолжала она, не осознавая, что интерес в его глазах не имеет никакого отношения к Марлоу-Хаусу, – они могут работать на кухне, в саду или в лазарете. Теперь у нас даже есть медсестра. Миссис Берч помогала больным и раненым на полях сражений в Испании. Когда, овдовев, она приехала сюда, мы взяли ее на постоянную работу.

– И много слуг остается здесь на таких условиях? – спросил он.

– Нет, постоянной обслуги здесь всего несколько человек. Большинство находятся в Марлоу-Хаусе временно. По крайней мере мы так надеемся. Они приходят сюда с детьми, потому что им больше некуда идти. Мы делаем все возможное, чтобы найти им работу или новое жилье, чтобы помочь им не оказаться на улице.

Пока они ходили по коридорам, Грейс находила доброе слово для каждой женщины или ребенка, которых они встречали.