– Эта выставка побудила меня, – говорил Рочдейл, – купить экземпляр новых «Мемуаров сэра Джошуа Рейнолдса». Интересный человек, хотя и с большим самомнением. Думаю, вы можете найти это занимательным.

Грейс больше не удивлялась, когда он позволял себе вот так приоткрывать свой характер. Она обнаружила, что прилежный студент из Суффолка все еще живет где-то в глубине его души. Рочдейл много читал, хотя, как она подозревала, немногим позволял знать об этом.

– Так случилось, – сказала она, – что я получила эту книгу от мистера Норткота, издателя, но еще не прочитала ее.

Он поднял черную бровь.

– Вы знакомы с Джеймсом Норткотом?

– Да. Он будет издавать книгу проповедей епископа.

– И как продвигается редактирование? Все еще по уши в ханжеской помпезности?

Грейс нахмурилась.

– Джон.

– Простите. Расскажите мне, над чем вы работаете.

– Над очень яркой проповедью, основанной на восемнадцатом стихе из Книги Бытия. «Господь Бог сказал: "Нехорошо человеку быть одному. Я сделаю ему подходящую помощницу"». Епископ использует этот эпизод, чтобы проиллюстрировать, что мужчина призван руководить, а женщина призвана помогать. То есть мужчина должен брать на себя ответственность за семью, а жене следует быть помощницей своего мужа.

– Подчиняться ему, вы хотите сказать.

– Нуда. Кто-то должен руководить, и Господь дал мужчине эту роль и эту ответственность.

Он тихо, но весьма презрительно хмыкнул:

– Так, значит, женщина не может руководить? Ну тогда, Грейс, это должно означать, что вам не следовало позволять управлять большим благотворительным фондом или быть ответственной за деятельность Марлоу-Хауса. А ведь я говорил, что старик мог бы гордиться вами. Возможно, я ошибался. Возможно, он вовсе не был бы доволен, что его «помощница» стала руководителем.

Грейс сердито воззрилась на него. Он всегда выискивает недостатки у ее покойного мужа.

– Не говорите глупости. Он говорил вообще. В семье, например, муж должен быть главным, потому что он в ответе за благополучие и процветание жены и детей. Так же как глава страны или правительства, король или премьер-министр обязаны защищать своих граждан.

– А что, если этот король – королева? Или ваш епископ не позволил бы править королеве Елизавете?

Она раздраженно вздохнула. Рочдейлу доставляет какое-то извращенное удовольствие развенчивать все поучения епископа, стараясь выставить их глупыми или лживыми, даже если это означает принять в споре сторону женщины.

– Вы все воспринимаете слишком буквально.

– Следует помнить, – сказал Рочдейл, – что этот конкретный эпизод Книги Бытия был написан с точки зрения патриархального общества иудеев. Смею утверждать, что они не позволили бы королеве Елизавете править собой. Но подождите. Была же пророчица Мариам. И Сепфора, жена Моисея, которая в критический момент приняла на себя роль священника. И Дебора – судья, военачальница и поэтесса, – избранная Господом освободить страну.

Грейс улыбнулась:

– Мне следовало догадаться, что не нужно вступать с вами в дискуссию о теологии или истории религии. – Но она часто делала это, поскольку проповеди епископа были не редкой темой для их бесед. Ей скорее нравились их споры, потому что они выводили на свет прежнего школяра, который давным-давно погрузился в изучение философии и религии.

– Даже если и так, – продолжила она, – наше общество такое же практичное, как древнееврейское. Мысли, высказанные в Книге Бытия, все еще верны, пусть и с редкими исключениями вроде королевы Елизаветы или Деборы.