– Вы совершенно правы, миледи, совершенно правы. Я горько раскаиваюсь, мне нет оправдания.

– Вряд ли ваше сегодняшнее поведение послужит хорошим примером для наших молодых леди. Надеюсь, вы подумаете об этом и сделаете необходимые выводы.

– Да, миледи, конечно.

– Сеньорита Санчес, как камеристка молодой леди, вы показали полную свою несостоятельность. До конца этой недели к мисс Морган будет приставлена другая особа, которая, надеюсь, сможет справиться со своими обязанностями. Но что же делать с вами? Вы не можете оставаться в моем доме. Вам следует немедленно отправиться обратно на Морганз-Маунд, и я готова взять на себя все расходы.

Блу вспыхнула и заявила:

– Но вы не можете…

Пристальный взгляд леди Кэтрин заставил ее умолкнуть.

– Нет, могу. Это мой дом, и мне решать, кого принимать у себя в доме. Совершенно очевидно, что умение прислуживать леди не входит в число достоинств сеньориты Санчес. Она обладает обширным опытом совсем другого рода.

Изабелла посмотрела на Блу и, виновато улыбнувшись, пробормотала:

– Думаю, леди права. Пожалуй, я уйду отсюда, но останусь в Лондоне. Здесь можно открыть прибыльное дело. А мы с тобой сможем видеться время от времени, – добавила она, снова улыбнувшись.

– Ох, Изабелла, ты хочешь меня бросить?

Изабелла закинула косу за спину и покосилась на леди Кэтрин. Потом наклонилась к Блу и прошептала:

– Это место, понимаешь, оно не для меня. Я не справляюсь с твоими волосами и не умею шнуровать корсаж. Тебе лучше завести другую камеристку, правильно говорит твоя мама. Да и мне так будет спокойнее. – Повернувшись к леди Кэтрин, Изабелла почесала под мышкой и деловито осведомилась: – Вы заплатите мне то, что полагается на обратную дорогу?

Кэтрин колебалась.

– Вы собираетесь открыть бордель на эти деньги? – спросила она наконец.

– И я сделаю вас своей компаньоншей.

Кэтрин в ужасе прижала руку к груди и бросила взгляд на леди Трембл – к счастью, та еще не пришла в себя.

– В этом нет необходимости, – сказала она слабым голосом. – Я заплачу за ваш отъезд, сколько вы сочтете нужным. При условии, что вы сегодня же покинете мой дом.

Сесил в своем кресле наклонилась вперед, глядя на Изабеллу с явной симпатией.

– Нам будет не хватать вашей жизнерадостности, Изабелла. Я желаю вам всего самого лучшего.

– Спасибо, сеньора. И вам того же.

– Сесил, у меня просто нет слов. – Кэтрин бросила выразительный взгляд на дочь, но решила ограничиться лишь замечанием касательно утреннего происшествия. – Ты ведь должна была понимать, что делаешь. Твое положение позволяет тебе самой задавать тон, и не следует идти у кого-то на поводу. Полагаю, что за все возмутительные выходки должна отвечать прежде всего ты.

– Я признаю это, мама, и приношу свои извинения, – с готовностью выпалила Сесил, но Кэтрин не уловила в ее голосе даже намека на сожаление. Глаза девушки по-прежнему сияли от радости. И что было хуже всего, Кэтрин отлично ее понимала. На какое-то мгновение леди Паджет мысленно перенеслась в прошлое, на Морганз-Маунд, когда Бо Билли Морган посадил ее на ветку кедра. Она болтала ногами и весело смеялась, а он бросил ей на колени благоухающую охапку диких роз. Кэтрин тогда страшно гордилась своей храбростью и впервые почувствовала себя по-настоящему свободной.