Кэтрин бросила на нее хмурый взгляд.

– Не стоит заставлять ждать мистера Беллами.

Когда троица скрылась из виду, леди Паджед услышала ликующий крик Блузетт:

– Ни единой проклятой отметки! Вот это да, черт подери!

Повернувшись на каблуках, Кэтрин подошла к краю галереи, облокотилась о перила и достала из складок веера лист бумаги.

– Я все слышала, – холодно заметила она и поставила на листке жирную галочку.

– Мне кажется, мои волосы выглядят просто прекрасно.

– Я бы так не сказала. – Кэтрин придирчиво оглядела Блу поверх золотого ободка на чашке с шоколадом. В последние два дня Блузетт вместе с Сесил и Трембл принимала участие в утреннем ритуале у постели Кэтрин. Поскольку Блу лишилась права на собственную порцию шоколада, она сидела, сложив руки на коленях, и лишь вдыхала его аромат, заглядывая в чашку Сесил. – Я поговорю с твоей горничной, – добавила леди Паджет.

Блузетт тяжко вздохнула и подняла глаза к потолку.

– Даже моя горничная не может ничего сделать правильно.

Кэтрин откинулась на подушки и ничего не ответила. Пеньюары дам пахли туберозой и апельсиновой водой. Голову Трембл украшал белый кружевной чепец, а молодые леди были причесаны по-домашнему, в свободной манере. Разглядывая две склоненные рядом головки – темную и светлую, – леди Паджет невольно залюбовалась девушками. Блу, яркая, живая брюнетка, и Сесил, хрупкая прелестная блондинка. Нужно очень внимательно всматриваться, чтобы заметить легкое сходство. Обеих девушек отличали высокие, четко очерченные скулы и полные, красиво очерченные губы. Но вряд ли кому-нибудь пришло бы в голову, что юные леди являются сестрами.

– Тебе не терпится снова увидеть Эдварда? – спросила Блу, обращаясь к Сесил.

Кэтрин тяжело вздохнула. Ни на минуту нельзя ослабить бдительность.

– Ты не должна называть Эдвардом герцога Дьюбери. Это слишком фамильярно. Упоминая о нем, тебе следует говорить «его светлость».

– Даже сейчас, когда я в кругу семьи?

Кэтрин недовольно поморщилась.

– Ну конечно.

– Я всегда рада видеть Эдварда, – поспешила вмешаться Сесил, прежде чем успел разгореться спор. – И я так хочу, чтобы ты поскорее с ним познакомилась, дорогая Блу.

– Только не вздумай плеваться в его присутствии, – предостерегла леди Кэтрин.

– И не пускай ветры, дорогая, – добавила тетушка Трембл. Ее глаза блеснули от удовольствия, как бывало всякий раз, когда она отваживалась сделать какое-нибудь необычное заявление.

– Блузетт не сделает ничего такого, что поставило бы нас в неудобное положение, мама.

Кэтрин снова вздохнула. Блузетт и Сесил при всем своем внешнем несходстве привязались друг к другу и были неразлучны, как нитка с иголкой. Оставалось лишь надеяться, что Сесил сумеет оказать влияние на сестру, а не наоборот.

– Я… хотела спросить… могу я задать вопрос о том, что волнует нас с Сесил? – робко поинтересовалась Блу.

– Да, пожалуйста, – ответила Кэтрин, устраиваясь на подушках поудобнее. Возможно, было еще слишком рано себя поздравлять, но пока все шло просто прекрасно. Они беседовали вот уже целый час, а Блузетт не заработала ни единого замечания. Хотя леди Паджет никогда бы в этом не созналась, в глубине души она сочувствовала дочери. Мадам Трюффо жаловалась, что платья Блу стали слишком свободны в талии, так сильно она похудела.

– Ну… – Лицо Блу приняло серьезное выражение. Чувствовалось, что она с трудом подбирает слова.